Проводник

Понятно, сидит на земле, прижатый к чему-то спиной. А с руками что?

Поднять и повернуть голову получается с большим трудом. Шея затекла. Да и башка по-прежнему трещит, хоть и не так сильно. Ого, руки привязаны ремнями к деревянным спицам тележного колеса. Крепко, блин. Это куда же он попал? Неужели в тот самый пресловутый параллельный мир? Тёплый приём, ничего не скажешь.

Чувствительный пинок по рёбрам заставляет болезненно дёрнуться и взглянуть на обидчика. Слева стоит мужик в невзрачном сером кафтане из грубого сукна, заляпанные грязью полы которого хлопают по голенищам ещё более чумазых сапог.

На поясе широкий ремень с овальной пряжкой приличных размеров и болтающейся сбоку шпагой. На груди, под распахнутым кафтаном, некое подобие свитера. На голове чёрная шапка-махновка. Под нею насупленная бровь и единственный сверкающий злобой глаз. Остальное скрыто за белой тряпкой, сложенной в несколько раз, которую мужик осторожно прижимает к левой половине лица.

– Чего уставился, скотина? Полюбуйся, что ты натворил!

Убрав тряпку, он показал опалённую щёку.

Это, наверное, тот самый, которого Николай факелом приложил. М-да, не хилый ожог. Брови нет, кожа малиновая и сплошь в пузырях. Опухоль на всю морду – глаз подпёрла, превратив его в тонкую, почти неразличимую щель. Мужику явно потребуется помощь хорошего пластического хирурга.

Впрочем, откуда здесь хирургу-то взяться? И простого врача, небось, не найдёшь, коль скоро народ шпаги таскает да на телегах колесит.

– Где я? – осипшим голосом спросил Николай.

Мужик отшатнулся и торопливо прикрыл рану тряпкой.

Чуть в стороне что-то щёлкнуло. Посмотрев туда, Коля заметил ещё двоих. Одеты почти так же, как первый. У каждого по пистолету в руке. Похоже, что кремневые. Стволы, естественно, направлены на пленника.

– Даже не пытайся, – снова заговорил «палёный». – Твои заклинания здесь бессильны. Место вызова слишком далеко. Да и ремнями тебя связали не абы какими, а заговорёнными. Самому ни за что не освободиться.

– Где я? – упрямо повторил Николай. – Неужели так трудно сказать?

– Хватит! – взвизгнул Палёный. – Говори по-человечески!

Куда уж человечнее. Можно подумать, он тявкает, а не слова произносит…

Вдруг дошло – Палёный разговаривал на совершенно незнакомом языке. Но всё сказанное им почему-то понятно без перевода. Что за странные выкрутасы? Помнится, профессор утверждал, будто иной мир подстраивает пришельца под себя или что-то в этом роде.