Роксолана. Полная история Великолепного века

Две тысячи плененных сербов – женщин, детей, стариков – под янычарской охраной султан приказал гнать пешком в Царьград. Гнали их три месяца. Через Ниш, Софию, Пловдив, Эдирне, через горы, реки, болота. Плач и стон неслись по горам и лесам.

И скорбная песня шла за ними, песня о тех сербских юношах, которые пали под Белградом и уже не встанут никогда:

Под Белградом конек стоит вороной,

А на том коне

С кровью на виске

Сидит милый мой.

Хочешь, милая, знать, как идет война?

Из коня моего,

Из меня самого

Кровь течет красна.

Хочешь, милая, знать, что у нас на обед?

Конина сухая

Да вода из Дуная

Такой наш обед.

Хочешь, милая, знать, где почию я?

Во широком поле,

Во темном раздолье

Могила моя.

Хочешь, милая, знать, кто у нас звонари?

Сабли да булаты,

Выстрелов раскаты,

Трубы до зари[53 - Перевод В. Есипова.].

Несли с собой иконы и мощи святых. Люди выходили им навстречу, чтобы поклониться святыням и их страданию, выносили хлеб и воду, вино и мясо.

Откуда только могло взяться здесь после разорения султанскими душегубами? Гонимые несли с собой мощи святой Пятницы, выпрошенные когда-то у крестоносцев из Византии болгарским царем Йованом Асеном и перенесенные им в свою столицу Тырново. Перед турецким нападением на Болгарию мощи были спрятаны в Вене, а потом княгиня Милица упросила своего зятя султана Баязида отдать их сербам. С тех пор Белград был местом хранения Тырновской Пятницы. «Пришествием твоим сербская земля обогатится», – говорилось в церковной службе святой Пятницы.

Еще несли с собой чудотворную руку царицы Феофано, жены Льва, царя премудрого, а также икону богородицы, писанную евангелистом Лукой.

Сулейман позволил людям выходить на дорогу, целовать иконы и мощи, но за плату. Деньги должны были идти в султанскую казну.

В Царьграде султан повелел греческому патриарху выплатить за реликвии двенадцать тысяч дукатов, если тот не хочет, чтобы их бросили в море.

Тогда Сулейман еще не был назван Кануни – Справедливым, но он старался проявлять свою жестокую справедливость на каждом шагу.

На прощанье еще долго смотрел с высокого белградского берега на слияние Дуная и Савы. Гулямы[54 - Г у л я м ы – стража.] держали над султаном огромный (шелк и золото) султанский чадор[55 - Ч а д о р – зонтик.]. Никто не смел ступать в просторный круг тени, образуемый чадором. А сам султан как бы прятался в том кругу, не осмеливаясь ступить за его пределы.