Евпраксия

Ну, почему они так долго не могли найти друг друга, почему? Жизнь так коротка и так жестока. Бьются люди. Молятся.

Страдают. Князь стоит над всеми, платит тем, кто убивает, и тем, кто лечит. Бессмысленно и страшно. А жизнь ведь короткая…

Она лежала на спине, всматривалась в темноту: почему-то показалось, что это не фасоль растет вокруг, а молодо шумит весенняя пуща, в глазах ее – раскачивались деревья, шептала листва, пели птицы, пели, потому что не знают печалей, не ведают про боли и страданья людские.

Кирпа словно разгадал ее мысли, ласково-осторожно гладил ее тело и непривычным голосом говорил:

– Не могу жить в камнях… Тянет меня в лес, чтобы там лечь под деревом и слушать, как шелестит жито на опушке…

Она хотела сказать: «Послушай нашу фасоль». А подумала: «Меня послушай». Сама же слушала его. Вот тебе и косоплечий! Вот тебе и зубастый пересмешник!

Так началось между ними. Днем все привычное, только ожидание ночи нетерпеливое, лихорадочное, встревоженное, будто могла найтись какая-нибудь неведомая сила и сдернуть полог ночи над аббатством.

– Я думала, монахини дурные. Ведь кто же умный пожелает заточить себя на всю жизнь в этот камень? А теперь и сама отсюда никуда бы не рвалась.

– А мы с тобой не средь камня – мы средь фасоли.

– Тайник надежнее камня.

– В фасоли – и такое счастье! А я говорил: ни пес, ни выдра.

– Оборвал ты мне корни сердца…

– Вот проделаю дырку в стене фасолевой, угадай, что увидишь?

– Не знаю.

– Звезду.

– Звезды – это для нас. А луна взойдет – так уже для аббатисы.

– А правда, что она при луне ходит голая вкруг прудов?

– Не говори так: грех.

– А что такое?

– Никто не видел, ходит Адельгейда или нет.

– И видеть не нужно, можно догадаться.

– Она ведь нам не мешает.

– Сама говоришь: будет мешать луна.

– Ну да, она вот нам враг.

– Прокрадемся украдкой и при луне.

– Молчи! Накличешь беду. Совы кричат над аббатством…

– А что нам совы?

Он был беспечный и отважный.

А совы кричали над аббатством, старые, седые, слепые. Никому не предвещали счастья, всем напоминали про тьму и зло, напоминали про смерть, про убийства, про войны. Император не возвращался из Италии, император вел свои войны против папы, против графов, против гор и равнин, против людей простых, против отцов детей убитых и детей еще не убитых, а затем уже и за детей принимался.