Двести встреч со Сталиным

Ретивость Зиновьева я объяснил его особой жадностью ко всяким публичным выступлениям и его стремлением непомерно выпячивать свою персону – этим он уже «славился».

Никаких особых разногласий в Руководстве тогда не было, и в связи с этим чувствовалась общая удовлетворенность делегатов от того, что они продолжают дружно работать и теперь, во время вынужденного отсутствия Ленина.

А.И. Микоян. В начале двадцатых…

Политиздат, М., 1975. С. 193–194

1924 год

С.М. Буденный, январь 1924 года

Я получил предписание сдать армию и выехать в Москву.

Ждал этого, был предупрежден о возможном перемещении еще год назад и все же несколько растерялся. Не представлял себе, как буду жить без Конармии, без постоянной заботы о ней. <…>

…И вот я в Москве. Явился к Главкому. Уточнили, что входит в мои обязанности. Как говорится на официальном языке, принял дела от А.А. Брусилова. Вскоре меня пригласил к себе Сталин. В его комнате находился Калинин.

Сталин поздравил меня с назначением на новую должность, сказал, что партия сейчас принимает важные решения, и одним из них является укрепление Красной Армии, восстановление коневодства.

– Это то, что будет относиться к вашей компетенции, Семен Михайлович, – сказал мне Сталин. – Надеемся, что вы умело станете выполнять новые обязанности. – Постараюсь, Иосиф Виссарионович.

– Уверен, справитесь, дело вам знакомое, немного и крестьянское, – поддержал меня Калинин.

– Наша партия – руководящая, – продолжал Сталин.

 – Но ее руководящая роль должна выражаться не только в том, чтобы давать директивы, но и в том, чтобы на известные посты становились люди, способные понять наши директивы и способные провести их в жизнь честно. В противном случае политика теряет смысл, превращается в махание руками. А любителей махать руками, к несчастью, у нас еще немало.

– И сановников тоже, – добавил Калинин.

– Да, и сановников.

Обстановка в стране была напряженная. Кулаки, торговцы, используя нэп, поднимали голову.

Хозяйственный аппарат только еще сколачивался. Кадров не хватало <…>

Оппозиционеры обвиняли Сталина и других членов ЦК в бюрократизме, отрыве от масс, неумении решать хозяйственные вопросы и т. п., и вместе с тем, Троцкий высокомерно отказывался занять какой-либо пост в советских органах (в СТО, Совнаркоме, Госплане), хотя ЦК дважды предлагал ему это.

– Троцкий ведет себя вызывающе, – сказал Иосиф Виссарионович, – противопоставляет себя ЦК.