Афродита, или Античные манеры

Сатиры гонялись в лесу за ореадами, легкими в беге,

На гору загнали наяд;

Глаза их наполнились страхом,

Хватали их волосы, разбитые ветром,

Хватали их перси на быстром бегу,

Откинув назад их горячие станы,

На влажной зеленой траве;

И тело, прекрасное тело богинь,

В страданьи любви извивалось…

По воле Эрота на ваших устах,

Кричало желание, женщины!

* * *

Флейтистки повторили:

– Эрот!

– Эрот! —

…и стонали на своих двойных тростинках.

II.

Кибела гналась по равнине

За Аллисом, прекрасным, как бог,

Эрот поразил её сердце

Любовью! к нему и не тронул его.

Чтоб добиться, любви, о жестокий, коварный Эрот,

Ты советуешь ненависть нам…

По лугам, по далеким широким полям

Кибела гналась за Аллисом

И любя неприступно-холодного,

Она в кровь ему холод великий

Холод смерти вдохнула.

О, желанье, мучительно-сладкое!

* * *

– Эрот!

– Эрот! – резко вскрикнули флейты.

III.

Козлоногий бежал до реки

За Сиреной, рожденной ключём,

А бледный Эрот, любя вкус слез

На лету целовал ее в щеки.

И бледная Тень утонувшей Сирены

Дрожала в воде, в камышах.

Но властен Эрот над богами и миром

И властен над самою смертью;

Над водной могилой сорвал он для нас

Камыш, чтобы сделать нам флейты.

В них плачет погибшей душа,

Желанье мучительно-сладкое.

* * *

Пока флейты заканчивали протяжный напев последнего куплета, певица протянула руку к прохожим, столпившимся вокруг неё, и собрала четыре обола, которые и засунула в обувь.

Местами собирались группы, между которыми бродили женщины

Мало-помалу толпа разошлась, многочисленная, любопытная, с интересом осматривая друг друга. Шум шагов и голосов покрывал даже шум моря. Матросы, согнув плечи, вытягивали на набережную лодки. Проходили продавщицы фруктов с полными корзинами в руках. Нищие протягивали дрожащие руки. Ослы, нагруженные полными урнами, бежали рысью под палками погонщиков. Но это был час захода солнца, и ещё более многочисленная, чем толпа занятых делом, толпа праздношатающихся покрыла мол.

Местами собирались группы, между которыми бродили женщины. Слышно было, как называли по имени знакомые силуэты. Молодые люди смотрели на философов, которые любовались куртизанками.

Эти последние были здесь всевозможных разрядов и общественных положений, начиная с самых знаменитых, разодетых в легкие шелка и обутых в золотистую кожу, до самых несчастных, которые ходили босыми.