Роскошная и трагическая жизнь Марии-Антуанетты. Из королевских покоев на эшафот

– В общем… должен вам сказать… сейчас мне мешает… маленький дефект моей природы… О! Не волнуйтесь, ничего серьезного, господин де Лассон меня заверил, что достаточно будет простой операции…

– Чего же вы ждете, чтобы отправиться к вашему хирургу? Вы боитесь?

– Я? Как вы могли предположить… но я об этом подумаю, Антуанетта, обещаю вам.

Повисло молчание. Дофин почувствовал, что сейчас самое время сменить тему разговора.

– Мы говорили о госпоже Дюбарри, – напомнил он. – Если бы эта женщина была только куртизанкой самого низшего сорта, это было бы полбеды, но она желает управлять королевством, интригует…

– Против господина де Шуазёля, которого поклялась погубить?

– Откуда вы знаете, Антуанетта?

– Кое-что рассказал господин де Мерси, австрийский посол.

Меня просили предостеречь вас. Впрочем, я не запомнила, в чем именно обвиняют господина де Шуазёля.

– Во многом. Прежде всего в том, что он поддерживал парламент[6 - Парламенты в дореволюционной Франции – высшие судебные органы.

Помимо Парижского парламента, существовали парламенты в различных провинциях.] Бретани против короля, затем в том, что изгнал иезуитов. Неужели нельзя было оставить этих людей в покое? Что плохого они сделали?

– Вы от меня слишком многого требуете, Луи; политика меня не интересует, но я знаю, что господин де Шуазёль – друг моей матери и что именно он устроил наш брак. Вы об этом сожалеете?

– Я? Нисколько, – пробормотал дофин.

– В таком случае надо поддержать того, кому мы обязаны нашим счастьем; но вы, кажется, не готовы пойти на это.

Что вы имеете против этого министра?

– Он дурно отзывался о моем отце; я никогда ему этого не прощу.

– Что же такого он про него говорил?

– Вы хотите это знать, Антуанетта? Хорошо, слушайте. Этот человек посмел заявить моему отцу: «Монсеньор, возможно, в один злосчастный день я стану вашим подданным, но я никогда не буду вашим слугой».

Мария-Антуанетта пожала плечами:

– Все это в прошлом, Луи, надо думать о настоящем, а в этот момент господин де Шуазёль противостоит всей клике госпожи Дюбарри.

– Я их плохо знаю, – признался дофин, – этих Мопу, Терре, д’Эгийона и герцога Ришелье, который, как Вольтер, продал душу дьяволу…

– Вы забыли, мой друг, еще одного, и не из последних: господина де Ла Вогийона…

– Моего наставника?

– Его самого… Можно сказать, что вас доверили неприятному субъекту. Этот господин лжив, у него низкая душа.