Роскошная и трагическая жизнь Марии-Антуанетты. Из королевских покоев на эшафот

Он вбил себе в голову препарировать крыс и лягушек. А вдруг у него разыграется честолюбие и однажды утром, не говоря ни слова, он возьмет и сделает вскрытие мне, чтобы тоже препарировать?

Дофина рассмеялась:

– Господин де Пикиньи большой шутник…

В этот момент перед ней склонился стройный кавалер.

– Мадам, могу ли я надеяться на то, что вы окажете мне честь станцевать следующую кадриль со мной?

Мария-Антуанетта узнала прыщавое лицо герцога Шартрского. Откровения госпожи де Ламбаль вызвали в ней волну негодования.

– Благодарю, месье, – сухо ответила она, – я устала и предпочитаю посидеть…

Она отвернулась.

– Мы поболтаем с вами, госпожа де Пикиньи, – сказала она. – Это будет веселее…

– Ваше высочество не знает новость? – спросила молодая женщина, когда герцог Шартрский, зло блеснув глазами, удалился. – Мы, очевидно, увидим госпожу Дюбарри.

– Что? Она посмеет?

– Подобные твари очень наглы. В конце концов, утешимся надеждой, что она, быть может, оживит этот вечер новым чудом, вдобавок к тем, что уже совершила.

– Что вы хотите сказать? – спросила заинтригованная дофина.

– Первое чудо она совершила у короля, воскресив покойника.

– Очень смешно! А второе?

В глазах госпожи де Пикиньи сверкнул недобрый огонек.

– Оказывается, она умеет прыгать на огромную высоту, что и доказала, прыгнув из постели лакея в постель короля.

Мария-Антуанетта фыркнула в свой кружевной платочек. Когда же она подняла голову, увидела перед собой присевшую в реверансе бледную молодую женщину с тонкими чертами лица.

– Ах, мадам, – сказала Мария-Антуанетта, – я так давно вас не видела. Вы выздоровели?

Герцогиня Шартрская жалко улыбнулась:

– Ваше высочество очень добры, что интересуется моим здоровьем. Мне немного лучше, мои роды, как вы знаете, были тяжелыми, ребенок умер.

– Утешьтесь тем, что у вас будут другие дети. Хотела бы я сказать то же самое о себе. Но вы снова с нами, чем очень меня обрадовали.

Мария-Антуанетта с завистью рассматривала прическу герцогини Шартрской, завитки и пряди, деликатно присыпанные голубоватой пудрой.

– Такой шедевр может сотворить лишь настоящий художник, – сказала она.

– Его зовут Леонар, – поведала герцогиня Шартрская. – Он новый куафер, которого мне рекомендовали.

– Не могли бы вы прислать его ко мне? – с жаром попросила Мария-Антуанетта.