Роскошная и трагическая жизнь Марии-Антуанетты. Из королевских покоев на эшафот

Вот она: ребенок ростом четыре фута шесть дюймов; аппетитный кусочек, как вы видите! Да я потеряю ее в своей постели… Ничего спереди, ничего сзади. Нос длинный, глаза косят…

– И всё?

– Танцует, как корова… Вам этого мало? Хорошую жену я получу! Наше несчастье, Антуанетта, будет похожим, поскольку, полагаю, Берри не утомляет себя проявлениями доказательств любви к вам.

– Доказательств? Друг мой, я не претендую на множественное число, мне вполне достаточно единственного.

– Какая скромность! – с горечью прокомментировал Артуа.

Мария-Антуанетта бросила на собеседника лукавый взгляд:

– Может быть, все дело в том, что он еще не сумел выковать ключ к нему?

Артуа так подпрыгнул в кабриолете, что испугавшаяся лошадь побежала галопом.

– А если этот ключ предложу вам я? – спросил он.

– О, Шарль! – воскликнула дофина, покраснев до ушей. – Что вы осмеливаетесь мне предлагать!

– Вполне разумную вещь, моя красавица… Поразмыслите, ведь это же вы декламировали мне четверостишие Жантиль-Бернара:

Будем жить в этом маленьком пространстве,

Достаточно большом для всех наших желаний;

Для счастья надо так мало места!

И пусть Бог никогда не меняет это.

Будьте спокойны, Антуанетта, вам не придется жаловаться на жильца, которого я вам рекомендую.

В этот момент коляску резко дернуло, лошадь споткнулась и остановилась как вкопанная.

– А, вот и ущелье, – сказала молодая женщина.

Самое время! Открывшийся пейзаж был достаточно интересным, чтобы отвлечь их от принявшего опасный оборот разговора. Круто вниз уходил отвесный обрыв. Лес, словно испугавшись, не приближался к его краям. Ни деревца, ни травинки, ни птичьего крика, лишь хаотическое нагромождение чудовищных скал, насколько хватало взгляда, висящая над ними мертвая тишина и яркое солнце.

Под впечатлением от вида этой пустыни Мария-Антуанетта прижала руки к груди.

– Господи! – произнесла она. – Можно подумать, что видишь ад.

Граф д’Артуа молчал, мысленно проклиная излишне живописную природу.

– Как я люблю этот лес! – продолжала дофина. – В нем чувствуешь себя свободной. Как подумаю, что скоро придется возвращаться в Версаль и запереться там на всю зиму… Если бы вы знали, Шарль, как я скучаю!

Молодой человек трижды облизал губы, что говорило о его глубокой задумчивости.

– Правда? – спросил он.