Роскошная и трагическая жизнь Марии-Антуанетты. Из королевских покоев на эшафот

Я уже посетил Пруссию, Швейцарию и Италию… Сюда я приехал из Милана…

– И долго вы намерены у нас пробыть?

– Еще не знаю… возможно, что вскоре уеду в Лондон.

– Какая же вы перелетная птица! – со смехом заявила Мария-Антуанетта.

Она с любопытством рассматривала собеседника. Он не был похож ни на одного из тех мужчин, с кем она общалась, не пытался выставить напоказ свои достоинства, не рассыпался в комплиментах. Он был не по годам серьезен, оставался спокойным, сдержанным, как бы отстраненным от самого себя.

Он произносил банальные вещи медленно, словно спотыкаясь на отдельных словах, и голос его звучал жестче из-за северного акцента, однако молодая женщина испытывала тайное удовольствие от того, что слушала его.

– И вам здесь не скучно? – спросила дофина с лукавой ноткой.

– Где бы я нашел для этого время, мадам? – ответил Ферзен. – Граф Крейц очень добр ко мне и изо всех сил старается меня развлекать. Он уже водил меня к испанскому послу и к госпоже де Брионн; так что от нехватки общения я не страдаю.

– И все же, – произнесла Мария-Антуанетта, – я надеюсь, что до вашего отъезда мы снова увидим вас здесь. Приходите на мою игру…

Ферзен понял, что разговор окончен.

– Ваше высочество слишком добры, проявляя ко мне такой интерес, – произнес он, кланяясь.

И с высоко поднятой головой, изящным шагом удалился так же неспешно, как подошел.

Мария-Антуанетта повернулась к госпоже де Ламбаль:

– Что вы скажете об этом молодом шведе, моя милая?

Принцесса покачала головой:

– Он слишком красив, чтобы когда-нибудь стать счастливым.

– Чума! Тереза, что-то вы слишком мрачны сегодня! – прошептала дофина.

Сама же она, напротив, ощущала прилив необычной легкости. Это было нечто вроде скрытого расцвета, зарождения в сердце чего-то неизвестного, чья странная власть, выплескиваясь из нее, делала свет люстр ярче, воздух свежее, а игре скрипок придавала особую душевность.

И вдруг она вздрогнула. Стоя на своем месте, Ферзен не сводил с нее глаз, точно хотел запечатлеть в памяти улыбавшееся ему очаровательное лицо.

На мгновение их взгляды встретились через шорох шелковых одежд танцующих, среди звуков музыки. Мария-Антуанетта отвернулась.

– Шарль, – обратилась она к проходившему мимо графу д’Артуа, – пригласите меня на эту чакону!

И, полуприкрыв от удовольствия глаза, она понеслась среди других пар, сопровождаемая огнем светлых глаз, не отрывавшихся от нее. Она танцевала легко, как в свете занимающегося ясного дня.