Новое Просвещение и борьба за свободу знания

Снова недалек тот миг, когда нам придется задуматься, как уменьшить вред, который мы наносим миру своей политикой, давлением на СМИ; вред, который мы наносим – или позволяем наносить, давая политическим лидерам такую свободу действий. Он разрушителен, и в то же время его трудно разглядеть – как черную молнию. Сегодня самые могущественные организации мира снова пытаются подавить свободу мысли, экспертные знания, желая помешать нам вырасти в открытое гражданское общество. Правительство демонов, сформированное в Белом доме Дональда Трампа, с исторической точки зрения экстраординарно – столько среди его членов как настоящих преступников, так и просто жуликов, номинально назначенных руководить теми или иными сферами жизни: образованием, трудом, «внутренними делами», здравоохранением и социальными службами; при этом на деле каждый стремится дерегулировать и монетизировать свою вотчину, чтобы не противоречить денежным интересам, которые на протяжении последних десятилетий планомерно и хитроумно вели наше общество к тому, к чему мы пришли.

* * *

Арестованный в 1536 г. Тиндейл провел в темнице 450 дней. В первые недели его заточение «прерывали долгие визиты прокурора и нотариуса» – оба поспособствовали составлению обвинения, – а на протяжении всех следующих недель он подвергался допросу, бывшему одновременно и судом, в котором участвовало множество теологов, инквизиторов, университетских ректоров и профессоров, юристов и тайных советников – «охотников на еретиков», как называет их его биограф.

После признания Тиндейла виновным над ним учинили процедуру, призванную послужить формальным разжалованием: в облачении священника его вывели на высокий помост на всеобщее обозрение, где символически соскребли миро с его ладоней, потом поставили рядом с ним хлеб и вино для причастия и тут же убрали, после чего «церемониально» сняли с него одеяние, чтобы все увидели и сам он понял, что он больше не священник[23 - Daniell, William Tyndale, 374–384.]. Затем последовала казнь. На самом деле неизвестно, прокричал он свое обращение до или после удушения (и действительно ли его не смогли задушить как следует), но те слова – предостерегающие, пророческие и, что самое важное, самоотверженные – стали для него последними.

Когда речь идет о жажде получить доступ к знанию, нашему знанию, не обязательно искать пример в таком отдаленном прошлом, как времена Уильяма Тиндейла. Можно поговорить о жизни настоящего мученика нашей эпохи.