Старший оборотень по особо важным делам

Сентябрь – таможенник Ахматов…

– Погоди, так это ж мое дело!

– А я тебе о чем? А директор «Питер-авто» с женой – не твои?

– Ни хрена себе! – Голицын смотрел в схему, и на его лице застыла улыбка, которая бывает у людей, уже поймавших удачу за хвост, но все еще опасающихся спугнуть ее неосторожным движением.

Шилов продолжал:

– Чибис сколотил команду и принимает заказы. Группа подготовки, стрелки, прикрытие… Корпорация киллеров, мать их! Мы за один раз десяток «глухарей» поднять можем. Ну ты правда только по дежурству выехал, так что завтра доложишься руководству – и иди отдыхай…

– Да иди ты! – Голицын пихнул Шилова локтем.

 – Хрен куда вы от меня денетесь.

Роман и Стас с довольным видом рассмеялись. Голицын остался в прокуратуре чуть ли не единственным следователем, с которым было приятно работать.

Голицын посмотрел на них и тоже усмехнулся:

– Хватит ржать, давайте к делу. Стрелков эти ваши мальчики, конечно, не знают?

– Случайно знают.

– Да ну! И чего сидим, кого ждем?

– СОБР[3 - Специальный отряд быстрого реагирования.

]. Неотложный обыск выпишешь? С бумажкой как-то веселее двери ломать.

– Легко! – Голицын раскрыл дежурную папку и достал нужный бланк.

– А не торопимся? – спросил Скрябин, наблюдая, как Голицын быстро заполняет пустые графы постановления.

– Опаздываем, – вздохнул Шилов, складывая лист со схемой. – Моцарт ведь их вчера упаковал. Хорошо, если их еще не хватились.

В кабинет заглянул Василевский:

– Начальник, СОБР прибыл.

Скрябин снял с вешалки свою куртку:

– Я пошел, внизу подожду.

Голицын, продолжая заполнять бланк, между делом спросил:

– Ты все еще «и.о.» или уже на должность назначили?

– Нет еще, да я как-то и не стремлюсь. Ребята, правда, уговаривают…

– Правильно делают! Кого, если не тебя?

– Начальству виднее.

Голицын пренебрежительно хмыкнул.

Задумчиво посмотрев на него, Шилов сказал:

– Вот что, я должен сказать тебе одну вещь… – Он хотел предупредить, что Краснов и Селиванов не пришли сами, замученные угрызениями совести, а были переданы людьми Моцарта, которые их предварительно хорошенько отделали, и что неизвестно, чем этот нюанс может обернуться в дальнейшем, но Голицын его перебил:

– Ты уверен, что мне это надо знать? Я не опер, я следователь.

Мне достаточно того, что я знаю тебя. Держи! – Голицын протянул заполненный бланк.

– Спасибо, Юра.

– Да не за что!

* * *

Первой в тесноватый двор старого дома заехала «альфа-ромео».