Старший оборотень по особо важным делам

Роман усмехнулся, подумав, что опять Серегин Рыжий проказничает, мешая хозяину готовиться к ночному дежурству. Шилов ненадолго задумался, перебирая в уме, кому бы еще позвонить. Набрал номер Стаса Скрябина:

– Это я. Как насчет локального загула?

– Спасибо, я уже по уши в загуле. Мать со Светкой снова сцепились.

– А если тихо слинять?

Стас, видимо, развернул свою трубку, и Шилов услышал женские голоса, доносившиеся очень отчетливо, несмотря на то что – Шилов это знал – телефонный аппарат висит на стене коридора квартиры, а все разборки между женской частью скрябинской семьи происходят в дальней комнате матери, где она уже больше года лежит полупарализованная.

Реплики напоминали обмен ударами, которыми обе стороны обменивались по инерции и никак не могли остановиться.

– Потерпи, потерпи, недолго осталось. Помру – отдохнете!

– Господи, да ничего я вам такого не говорила! Имейте же вы совесть!

– Ты мою совесть не трожь! Я в жизни никому зла не сделала!

М-да, лучше бы не звонил…

– Алло, ты меня слышишь? – спросил Стас.

– Ну, тогда удачи!

Шилов отодвинул от себя телефон, побарабанил пальцами по стойке. Скрипнула открывающаяся дверь и в конторку вошел Жора:

– Готова твоя зверюга.

Шилов спрыгнул с высокого табурета, на котором устроился пока звонил, и, доставая бумажник, подошел к хозяину мойки:

– Сколько с меня?

– Ты что, с дуба рухнул?

– Ну, тогда спасибо! – Шилов пожал ему руку и вышел из конторки.

Девушка-мойщица приводила в порядок свой инвентарь и на появление клиента внимания не обратила. Шилов протянул ей купюру:

– Держи! Как твоих короедов зовут?

– Сашка и Машка. – Девушка поправила челку, выбивающуюся из-под шапочки.

– Купи им конфет. Побольше и покрасивее.

– Спасибо…

Шилов подмигнул ей, сел в машину и задним ходом выехал из моечного бокса. Эффектно развернулся и уже собирался дать по газам, но замер, вглядываясь сквозь лобовое стекло.

Дисциплинированно дожидаясь, пока над воротами мойки загорится разрешающий въезд зеленый сигнал, за рулем небольшой иномарки сидела симпатичная девушка.

Лет двадцати четырех, то есть почти на десять лет младше его самого, темные волосы до плеч, приятное и обманчиво-простое лицо. Тачка тысяч за пятнадцать «зеленых». Похоже, что на машину она сама заработала.