Эскул. О скитаниях

Постарайся сразу не открывать глаза, слышишь меня!? Касым! – ритм дыхания старика сбился, он засопел, кашлянул и потянулся ладонями к глазам, – веки руками пока не трогай, Касым, день – два поболят и всё пройдёт.

Старик сел на тахте, не открывая глаз. Я переставил лампу со столика на подставку у двери, чтобы свет не мог ослепить Касыма.

– Давай, уважаемый, не бойся, попробуй медленно открыть веки! – старик сначала немного прижмурился, затем крепко сжал губы и открыл глаза…

– Зухра, Ибрагим, это вы сидите там в темноте!? – вот такого я не ожидал.

Касым должен был какое-то время видеть всё, словно через воду, пока мозг вернётся к бинокулярному зрению. Но это же Игра! Надо почаще себе об этом напоминать…

– Касым!!! – Ибрагим подскочил к брату с лампой и стал вертеть его лицо туда-сюда, поворачивая и так, и эдак.

– Э, брат, не слепи меня лампой, что ты там такого не видел?

– Вай, Аллах, Касым, да у жреца золотые руки, ты даже… помолодел! У тебя стало меньше морщин…Зухра! Принеси зеркало из моего кабинета! Я подошёл ближе и аккуратно оттеснил Ибрагима.

– Касым, это я, Пилигрим, беспокоит ещё что-нибудь? Нет рези, не двоится ли в глазах?

– Мгм, жрец, немного щиплет, как будто песком в глаза сыпануло, а так – ничего. И глаз, через который я раньше только немного света видел, теперь всё различает!

– Ну что ж, я рад. Всё прошло даже лучше, чем я ожидал, Касым. Промывай тёплым свежезаваренным чаем два-три раза в день пока боль совсем не пройдёт и пользуйся на здоровье!

– Вай, как я счастлив! – снова вклинился, возбуждённо размахивая руками, Ибрагим, – всё, всё, Пилигрим, Касым, за стол.

У нас праздник! Слава Аллаху, приведшему тебя в наш дом, жрец распятого бога! Зухра! Скажи там, чтобы самое лучшее с кухни принесли и быстро накрыли достархан в моём кабинете на веранде!

* * *

От горячего гостеприимства братьев мне удалось избавится только к полуночи, когда в меня уже не помещалась даже воздушная сладчайшая пахлава, сменившая вереницу изысканных и сытных блюд, которые поступали с кухни нескончаемым потоком.

Казалось, Ибрагим вознамерился завалить меня едой. Неторопливо текла южная ночь. Мы беседовали о самом разном. Я поведал братьям сокращённую версию истории, которую накануне рассказал Кардиналу. Много было уделено красотам Тархангира и продуманной рациональности Великого Кагана, устроившего так, что в городе великолепно уживались люди и иные расы, поклонявшиеся самым разным богам.