Все поправимо, если любишь

Только репутацию подпорчу, добавлю к списку проигранных дел еще одно. А у меня в этом списке, чтоб ты знала, пока всего три пункта. Это за все годы практики, так-то вот. По части первой статьи сто девять «причинение смерти по неосторожности» предусмотрено наказание до двух лет лишения свободы, но я думаю, что два года твоему сыну не грозит. Ограничением свободы, однако, он тоже не отделается, потому что сейчас идет кампания за наведение порядка на дорогах, а он у тебя, не имея прав, за руль сел – это отягощает. Так что готовьтесь к тому, чтобы расстаться на год.

Год лишения свободы ему дадут. Моя интуиция, помноженная на опыт, почти никогда не ошибается.

– Год! – ахнула Елена.

– Про такой срок говорят: «На одной ноге перестоять»! – хмыкнул Попыльков. – Правда, по возрасту ему придется сидеть на «малолетке», а там нелегко, можно сказать, день за три идет. Но ничего, все решаемо. Подкатишься сразу же к администрации, попросишь, чтобы назначили на теплое местечко и дали поддержку…

– Год! – повторила Елена.

 – Это же тюрьма, Юра! Как ты можешь так спокойно говорить?! На одной ноге перестоять?! Сам бы попробовал так перестоять!

– Тьфу, тьфу, тьфу! – Попыльков, отвернувшись, трижды сплюнул через левое плечо, а затем наклонился и постучал костяшками пальцев по паркету.

– Это же вся жизнь под откос! – продолжала возмущаться Елена. – Да мало ли что там может случиться! Ты же сам только что сказал, что на «малолетке» день за три считать можно! Надо сделать так, чтобы Рому не посадили!

– Для этого сначала надо воскресить задавленную им тетку! – усмехнулся Попыльков.

 – Видишь, я дело не взял, а ты мне уже претензии предъявляешь, недовольство высказываешь. Чего же бы я наслушался, если б взял его? Влип твой сын, как есть влип. Я тебе сочувствую, но сделать ничего не могу. Только один совет могу дать.

– Какой? – всхлипнула Елена.

– Пусть он у тебя не теряет время даром, а пообщается с кем-нибудь из сидевших, чтобы быть в курсе лагерных правил и понятий. На «малолетке» к их соблюдению относятся крайне щепетильно.

Можно чисто по незнанию косяк упороть и сильно за это пострадать.

На глаза Елены навернулись слезы, а из горла вырвался крик, похожий на протяжный стон. Она поднялась и выбежала из кабинета. В тесной приемной чуть было не сбила с ног попыльковскую секретаршу, пухленькую девицу с платиновыми волосами.

– С нашим делом не затягивай! – крикнул ей вслед вышедший в коридор Попыльков. – Люди ждут!

Елена никак не отреагировала.