Хлорофилия. Живая земля

Зато секс – в самый раз. Секс, кстати, очень интересный…

– Чем же?

– Ну… – Инструкторша закинула ногу на ногу и задумалась. – Это так просто не объяснить. Сами поймете. В общем, движняк длится где-то двенадцать часов. Смотря какая доза. Потом надо лечь и поспать. Проснулись – наступает отходняк. Он еще лучше, чем движняк. Ничего не хочется. Даже секса. Как проснетесь – сразу надо хорошо напиться воды. И потом у вас есть еще целый день, пока не отпустит…

– Целый день чего?

– Отходняка.

– И что надо делать в этот день?

– Ничего.

А вы и не сможете ничего делать. Я же сказала: ничего не хочется. Даже телевизор смотреть лениво. Вы сидите, или лежите, или стоите – и имеете, это, радость в чистом виде.

– Ага. Я понял.

– Ну, – девчонка вздохнула, – теперь вы все знаете.

– А третье правило?

– Да. Вот дура. – Спутница Герца тряхнула головой. – Башка не варит. Это потому что понервничала. Третье правило – насчет еды. Если вы жрете мякоть, вам можно не кушать обычную еду. Вообще. Потому что не хочется.

Мякоть – сама по себе еда. Чистые, это… слово забыла… Калории, вот! Одна ложечка – запас энергии на двое суток. Но некоторые кушают. По привычке или просто обжоры. Вот если вы едите – вам можно все, кроме животной пищи. Мясо – нельзя. Вообще ничего жирного. Рыбу тоже.

– Почему?

– Потому что оно просто не полезет. А если сможете прожевать и проглотить – оно, как это слово… не переварится. Организм не примет, короче говоря. Мясо едят только эти, – девчонка брезгливо указала пальцем вверх, – людоеды.

Которые траву не жрут из принципа. Всякие чистенькие с верхних этажей. Кто не умеет радоваться.

– Выходит, я тоже людоед?

Травоядная вздохнула, сменила позу и изучила Герца с ног до головы.

– В принципе, да. Но вы хотя бы не конченый.

– Спасибо, – усмехнулся Савелий. – А как выглядят конченые людоеды?

– Сами знаете, – запальчиво ответила девчонка. – Вы среди них живете. Восемьдесят первый или второй этаж, угадала?

– Шестьдесят девятый, – ровным голосом отрекомендовался Герц.

 – Но работаю на восемьдесят третьем.

– Самое гнездо! Все едят мясо. Все злые и угрюмые. Работают. Суетятся. Другим жить мешают. Не умеют радоваться.

– Ну, я-то умею.

– Это вам так кажется! Людоед не может радоваться. На то он и людоед. Радовать может только то, что само из земли к небу тянется. И никому не мешает.

– Хорошо сказано. – Герц уважительно кивнул. – Дорогая Илона, беседа с вами, так сказать, заронила в меня…

– Ладно вам.