Две жизни Пинхаса Рутенберга

Троцкий призывал к сочетанию легально парламентской деятельности с подпольной революционной борьбой. Потом остановили экипаж и поехали к ним домой. Через минут двадцать они уже поднимались по лестнице доходного дома. Двухкомнатная квартира находилась на втором этаже. В маленькой прихожей с напольной вешалкой, к которой примыкали кухня и ванная, совмещённая с туалетом, были ещё две двери в отдельные комнаты.

– Располагайся, Василий Фёдорович, – сказал Сергей Владимирович, открыв дверь в одну из комнат.

– Мне как-то неудобно вас потеснять, – произнёс Рутенберг.

– Оставь буржуазные предрассудки. Братья по оружию должны помогать друг другу.

Эти слова сняли его сомнения, диктуемые разумной осторожностью. Он знал, что Европа кишит секретными сотрудниками царской охранки. Потому и сменил партийный псевдоним Мартын Иванович.

Новые знакомые рассказали ему, что являются членами боевой группы при Центральном комитете РСДРП, и вынуждены были эмигрировать после декабрьского восстания в Москве, когда их стала преследовать полиция и жандармерия.

Несколько месяцев назад они приехали в Геную из Женевы и устроились грузчиками в порту.

– А что тебя, Василий Фёдорович, заставило скрываться за границей? – спросил Фёдор Тихонович. – Небось, были серьёзные причины.

– В Санкт-Петербурге я участвовал в создании боевых дружин, их подготовке и снабжении их оружием, – обтекаемо сформулировал он. – Какое-то время после освобождения из Петропавловской крепости после Манифеста 17 октября по амнистии входил в состав Петербургского Совета рабочих депутатов от партии социалистов-революционеров.

Там несколько раз встречался с Троцким, который после ареста Носаря-Хрусталёва его возглавил.

– А ты, я вижу, парень не простой, – восхитился Сергей Владимирович. – Совет же полностью арестовали. Как тебе удалось выскользнуть?

– Приходилось скрываться на конспиративных квартирах. А потом я эмигрировал.

При почти полном доверии к своим новым знакомым, он остерёгся рассказывать об участии в демонстрации 9 января и его связи с Гапоном.

Он не был уверен, что они правильно информированы и понимают истинное положение вещей. В России многие считали Гапона героем-революционером, ликвидированным царским правительством.

– А ты знаешь, что потом случилось с Троцким? – спросил Фёдор Тихонович.

– Помню, весь Исполнительный комитет Совета осудили на вечное поселение в Сибири, – ответил Рутенберг. – И тут его статья в газете.