Две жизни Пинхаса Рутенберга

Четырёхэтажное здание со всех сторон было окружено высокими кустами и деревьями, за которыми чуть поодаль находилась большая зелёная лужайка и коровник. Рутенберг обратил внимание на множество людей, населявших ферму.

– Много лет назад я несколько недель гостил в имении Льва Толстого в Самарской губернии вместе с приехавшей на кумыс столичной молодёжью. Хозяин ввёл тогда обычай сходиться к столу, чтобы повидаться и поболтать сообща. Отдых заключался в переваривании поглощённого кумыса и философских перекличках.

– Я вижу, у тебя здесь нечто подобное происходит, – выразил Рутенберг своё первое впечатление.

– Ты весьма наблюдателен, Василий, – произнёс Егор Егорович. – У нас коровы пасутся на роскошной лужайке и дают прекрасное молоко. Часть молока идёт на производство кефира, который не хуже кумыса. А это отличное средство для лечения туберкулёза и болезней пищеварительной системы. Поэтому революционеры со всей Европы приезжают сюда поправить своё здоровье и отдохнуть. Недавно приезжали Ленин и Троцкой и жили долго.

Я принимаю всех, даже если не разделяю их политические взгляды. А однажды наведалась к нам на две недели императрица Австрии Елизавета. Правда она останавливалась в гостинице в Монтрё, а сюда приезжала посмотреть ферму, пообщаться и попить кефира. Она поговорила со мной и назначила меня своим лейб-медиком.

Лицо Лазарева расплылось в широкой улыбке, и Рутенберг подумал, что только такой сильный добродушный человек способен мириться со всеми, безропотно вести такое большое хозяйство и оставаться в хорошем расположении духа.

Вечером все собрались в столовой и стали делиться мнениями о России и европейской политике. Толчея и отсутствие какого-то строгого порядка напомнили Рутенбергу дни, проведённые на вилле Горького на Капри.

4

Он пробыл у Лазаревых ещё два дня, сопровождал Егора Егоровича в коровник и с большим интересом наблюдал за движением его умелых пальцев во время дойки. Богатая природа Швейцарии, великолепные картины Альп, спокойное величие Женевского озера благотворно подействовали на Рутенберга.

На него снизошло столь желанное успокоение, в котором он нуждался два последних года. На третий день к нему подошёл обеспокоенный Егор Егорович.

– В Цюрихе сегодня ночью умер Гершуни. Мне только что позвонили. Он в последнее время болел саркомой лёгких и лечился в Цюрихе. Похороны состоятся в Париже. Я собираюсь завтра поехать. А ты оставайся. Юлия Александровна к тебе очень хорошо относится.