Две жизни Пинхаса Рутенберга

– Большая честь принимать Вас у себя, – сказал он и протянул Гапону руку.

– Спасибо за приют, Иван Николаевич, – поклонился ему Гапон. – Надеюсь, моё пребывание у Вас не будет долгим.

– Наш друг через меня просил поблагодарить Вас, – произнёс Рутенберг.

Хвостов улыбнулся и пожал ему руку. Он знал, что «друг» – это Савинков.

– Отец Георгий, мы сообщим Вам о настроении рабочих, – сказал Рутенберг. – Если начнётся подъём, Вы вернётесь в Петербург и продолжите свою работу. Если это не произойдёт, Вы уедете за границу.

Дожидайтесь от меня известий. Уход отсюда возможен только в случае, если возникнет опасность ареста или арестуют меня. Адреса и пароли для перехода через границу и явки за рубежом я Вам передал. Деньги у Вас есть.

– Спасибо тебе, Пётр Моисеевич. Прими моё благословенье.

– Ну, давай прощаться, батюшка.

Он обнял Гапона, дружески потрепав его по спине, и взгромоздился на дроги. Извозчик натянул поводья, и лошадь двинулась к воротам двора.

После устроенной правительством бойни руководители «Собрания» были арестованы, а социал-демократы и эсеры оказались не готовы воспользоваться сложившейся ситуацией.

Вскоре нужда заставила рабочих вернуться на работу, затаив злобу на министров и царя.

Рутенберг находился дома и помогал беременной вторым ребёнком Ольге, когда услышал стук во входную дверь. Мать Ольги пошла открывать. На пороге стоял одетый в жандармский китель молодой человек.

– Здесь проживает Пётр Рутенберг? – спросил он.

– Да, – испуганно произнесла Варвара Михайловна.

Рутенберг вышел в коридор и, увидев жандарма, подошёл к нему.

– Что Вам угодно?

– Вас просят явиться в жандармское управление на беседу. Мне приказано Вас сопроводить.

Пинхас не ожидал, что полиция начнёт расследование так скоро и так быстро выйдет на него. «Значит, не обошлось без филеров, или осведомителей среди рабочих», – подумал он.

– Подождите, я сейчас оденусь.

Через несколько минут вместе с жандармским офицером он вышел из подъезда.

Пролётка ожидала их возле дома. Город уже успел опомниться от происшедших несколько дней назад трагических событий, похоронив сотни погибших, и прежняя привычная жизнь словно вернулась в него. Были открыты все магазины, и на тротуарах центральных улицах и проспектах появилось множество прохожих.

В большой комнате, куда его ввели, Рутенберг увидел пожилого жандарма за столом, покрытым множеством папок и бумаг. Тот поднялся и пригласил его сесть на стул.