Две жизни Пинхаса Рутенберга

Господин, одетый в штатский костюм. Он тоже начал с того, что польстил мне, и выразил своё восхищение и удивление. Выпили и закусили стоя. Полковник изловчился и, как бы выражая приятельские чувства, обшарил мои карманы и даже похлопал по пояснице.

– Это повадки бывалого сыщика, Георгий. Он проверил, нет ли у тебя револьвера.

– Очевидно, Мартын Иванович. Потом я спросил о моём письме. Рачковский ответил, что Витте опасается, что я его обманываю. А Дурново рассвирепел, когда дошёл до места, где я написал, что особа государя для меня священна, как и интересы народа.

– Они тебе не доверяют и боятся. Напугал ты их, Георгий.

– Тут они говорят: докажите нам, что у Вас нет намерения призывать людей к революции. Рачковский сказал, что он уже стар, а заменить его некем. Нет, мол, талантливых людей, России нужны такие люди, как я. И предложил мне занять его место.

– Не ожидал я от них такой прыти! – воскликнул Рутенберг, начиная сознавать глубину омута, в котором оказался Гапон.

– Я, Мартын, конечно, возмутился.

Тогда они стали говорить о высоких окладах и чинах, о моей полной легализации и открытии отделов. И тут же просят меня им помочь и осветить положение в лагере противников режима. Предлагают доказать правительству, что оно может мне доверять.

– То есть, они подталкивали тебя донести на своих коллег.

– Что-то в этом роде. Я ответил им, что давно с ними не общался и ничего не знаю. А они мне: это немыслимо, ведь Вы сталкиваетесь за границей и в России с множеством людей, докажите Вашу искренность.

И просят меня рассказать, что я делал в Европе и с кем встречался.

Гапон ещё раз испытующе посмотрел на Рутенберга, и тот почувствовал, что наступает, наконец, тот переломный момент, к которому шёл его собеседник.

– Ты понимаешь, надо шире смотреть на вещи, – вдруг сказал Гапон. – Надо дело делать. Народовольцы тоже там служили. Лес рубят – щепки летят. Если кто и пострадает, это пустяки.

Рутенбергу теперь всё стало ясно. «Он предатель, – осенило его.

 – Жаль, что не могу выразить ему сейчас, что я об этом думаю. Игру нужно продолжить».

– Возможно, Георгий. Никогда об этом не думал.

– А ты подумай. Это даёт огромные преимущества. Наше положение таково, что мы обязаны использовать их предложение. Я вот раньше был против террора. Теперь я за то, что Витте и Дурново надо отомстить.

– Видишь, и до тебя дошло, Георгий Аполлонович. А о ком они тебя спрашивали?

– О Бабушке и Чернове.