Две жизни Пинхаса Рутенберга

Бомбу для Рутенберга должен был приготовить Зильберберг.

2

Савинков и Чернов уехали, и Рутенберг, закончив обсуждение плана с Азефом, возвратился в Петербург. Он сразу же нашёл Гапона, который начал беспокоится из-за отсутствия друга. Его болезненная заинтересованность в согласии Рутенберга была понятна: от этого зависела связь Гапона с влиятельными людьми в правительственных кругах и их финансовая поддержка его общественного движения. Он не скрывал радости от предстоящей встречи на его квартире, где он проживал со своей гражданской женой, на даче в Териоках, курортном посёлке на северном берегу Финского залива.

В этом посёлке, облюбованном петербургской знатью и интеллигенцией, купцами, промышленниками и чиновниками, находились конспиративные квартиры социал-демократической партии, социалистов-революционеров и других революционных партий и организаций. Здесь проводились их конференции и совещания.

Гапон упрекнул Рутенберга за долгое отсутствие.

– Не мог я, Георгий, раньше. Были важные дела.

– Что может быть сейчас важней этого дела? – вспылил Гапон.

– Скажи, с Рачковским виделся по приезде из Москвы? – спросил Рутенберг.

– Да, один раз, дней шесть тому назад.

– Как ты его позвал?

– По телефону.

– Он тебя хорошо принял?

– Конечно.

– Но он убеждён, что теперь от тебя никакой пользы, – поддел его Пинхас. – Зачем ему с тобой встречаться?

– Он уговаривает меня стать у него чиновником особых поручений.

– Если с Рачковским иметь дело, то лишь для того, чтобы деньги получить, – стараясь успокоить собеседника и перевести разговор на практическую основу, сказал Рутенберг.

– Верно, Мартын. Я об этом тебе и раньше говорил.

– Сколько он даст, если я приду к нему отобедать?

– Ну, три тысячи даст.

– За то, что я с ним пообедаю, он должен дать мне не меньше двадцати пяти тысяч, – уверенно произнёс Рутенберг.

– Десять тысяч даст, пожалуй, – сказал Гапон, желая поставить точку на искусно навязанном ему торге. – Ты в воскресенье иди прямо к Кюба.

Знаешь этот ресторан?

– Да. Но он меня не примет, ведь он тебе больше не верит.

– Если придёшь, поверит. Только принеси ему что-нибудь. Планы какие-нибудь, шифрованные письма.

– Пусть вперёд даст деньги. А то расскажу, а он меня арестует.

– Что ты! Он этого не сделает.

Рутенберг тянул время. Надо было закончить приготовления, а член Боевой организации Иванов ещё не успел получить справку извозчика и стать в условленное место. Да и подумать надо было.