Старый двор на Фонтанной

Всегда полезно получить дополнительные факты подтверждения текущего процесса жизни.

– Так дня не проходит, чтобы он не заговорил с ней. А раньше ходил и не замечал её. Наша дочь, конечно, не то чтобы ох, но на неё мухи не летели, как на сладкое. Я же вижу, – подытожила Дора.

– Слушай, – посоветовал ей Яков, – ты бы её направляла в сторону правильного принятия жизни, а остальное эта жизнь сама подскажет, как быть, – философски подвел черту он. Негоже вовлекать жену в сложные проблемы жизни, необоснованно давая ей иллюзию собственной способности принимать самостоятельные решения.

Жизнь вокруг становилась живее и интереснее…

глава 5

На плоской проплешине вершины старого города, неподалеку от развалин Неаполя Скифского, процветал единственный район, которому не было дела до всего, что происходило в стране и в городе. Имя ему было – Нахаловка.

Это была слобода, в которой спокойно жил только древний как мир старьевщик Моня и только потому, что, как говорили её обитатели, терять ему было нечего.

Разбойные грабежи, драки, убийства и прочая мелочь происходили на её улицах всегда, то есть со времен основания. А было ей много лет, столетие уж точно.

Как центрифуга отбрасывает за свои пределы все лишнее, а кастрюля всю накипь своего содержимого к краям, так город выталкивал из центра на окраину свою всю непотребную публику, которая жила и приобретала полезный опыт быстрее всей многострадальной империи: убивать, грабить, воровать, мошенничать и прочее.

И в том искусстве обретения опыта, слобода была быстра и плодотворна.

Естественная убыль после мокрых дел и закономерной отправки по этапам в итоге требовала новых легионеров им на замену и потому вся молодежь в Нахаловке видела себя героями подворотен и шпаной пыльных дорог окрестностей. Пыль не мешала уже в это время носить лаковые штиблеты на кнопках, короткие прилегающие пиджаки с неожиданными кепи и порывисто рассекать жизнь как герои немых фильмов.

Иван Бобков был родом из этой слободы Нахаловки.

Ему повезло. Он вовремя попал работать на близкую маслобойку. Там он прошел ускоренные жизненные курсы классовой борьбы за светлое будущее, где его научили, что прав не тот, кто сильнее, а кто организованнее. Этого было достаточно, чтобы задуматься. После наглядных примеров, испытывая острое нежелание повторять опыт своих соседей по слободе в естественной ротации жителей, он примкнул к классово близким рабочим.