На волжских берегах. Последний акт русской смуты

Стрельцам же с пудовой амуницией даже входить сюда было опасно, не то что вести активный подошвенный бой[80 - Подошвенный бой – стрельба из щелей и бойниц между стеной и обламом, для поражения противника вблизи крепости, у «подошвы» стен и башен.].

Детинец – сердце самарской крепости – представлял собой прямоугольный тесно застроенный пятачок, огороженный высоким частоколом с хлипкими воротами из перевязанных жердей, сразу за которыми начиналась замощенная камнем площадь шириной в один шест и длиной в 15 казенных саженей[81 - Казённая сажень – старорусская мера длины, равная 213,36 см.

15 казённых саженей это примерно 32 м.]. Справа невысокий штакетник огораживал церковь – унылое деревянное здание с небольшой колокольней и двумя куполами, позолота которых посерела и стала тусклой из-за осевшей пыли. Слева от площади жались друг к другу дома и усадьбы начальных людей. В тесном кольце больших добротных амбаров, на каждом – пудовый замок, раскинулись хоромы воеводы со множеством окон и высокой крышей, над которой поднималось сразу три трубы «белых» печей и повалуша. Рядом, за высоченным забором из дубовых свай спрятался дом городничего – как он выглядел и что из себя представлял знал лишь сам Хомутской и пара его ближайших товарищей, остальным путь на двор был заказан – за этим строго следил тиун[82 - Тиу?н (тиву?н) – княжеский или боярский управляющий, управитель.], по вредности и несусветной злобе прозванный Василиском[83 - Василиск – змей.], а помогал ему десяток цепных псов, каждый размером с барана. Дальше соседствовали начальник вершников и стрелецкий голова. Небольшой двор Раздеришкина был сплошь застелен старыми досками, конюшня на пять голов, сеновал, гумно[84 - Гумно – сарай для сжатого хлеба.] и обложенный известняком амбар соединялись меж собой крытыми галереями, а вокруг неказистого пятистенка[85 - Пятистенка – деревенская изба, разгороженная внутри рубленой бревенчатой стеной.] в особом порядке расположились сколоченные из горбылей щиты в сажень-полтора шириной, ограждавшие жилище от холодных осенних ветров и снежных заносов. Если бы не забор, то скоромное хозяйство Раздеришкина сошло бы задворками Алампеева, двухэтажный дом которого украшали резные наличники, точеные балясины[86 - Балясина – точеный столбик перил.] и узорные флюгера, странно смотревшиеся на фоне утопавших в грязи сараев, клетей и погребов, окруженных кучами гниющих отходов, над которыми с жужжащим гулом роились мухи.