Императрицы (сборник)

В эту ароматную весну – может быть, уже слишком страшна была зима с Бироном, заговорами и арестами, дыбой и плетьми – очень много девушек из военных семей объявились невестами и еще больше «чепчиков полетело через мельницы». Все это очень смущало Риту, и она была готова забросить и свой. Пример был налицо – обожаемая ею цесаревна. Была же она счастлива со своим Алешей и как еще хорошо и ладно с ним жила! Была надежда – если Лукьян не решается сделать предложения раньше – он, как честный офицер, сделает его после.

У графа Петра Шереметева был дневной маскарад. Рита была на нем в черной бархатной юбке, вышитой золотом, в таком же корсаже и в черной бархатной епанче, в шляпе, в тафтяном розовом домино с нарисованными на нем алыми розами. Она танцевала только что вошедший в моду польский контрданс с незнакомой ей маской. Эта маска заговорила с ней о тяжелых временах бироновского правления и намекнула, что аресты и пытки знакомых ей преображенских офицеров были сделаны по доносу одного родственника Бестужева, получившего за этот донос производство в чин.

Рита допытывалась, кто мог быть этот доносчик, но маска ускользала от более подробных указаний и сказала только:

– Доносчик – лицо к вам близкое и совсем недостойное вашей любви…

После этих загадочных слов, заинтриговавших Риту, маска скрылась в толпе, и как ее ни искала Рита, она ее больше не встретила на маскараде.

Заиграли менуэт, и к ней подошел Камынин. Она дала ему руку. На мгновение в голове промелькнула мысль: «А что, если Лукьян?.

.» Но это показалось невозможным.

Лукьян был особенно нежен. Весна влияла на него.

– Если бы это было пристойно, – сказал он во время танца, – я поцеловал бы вашу руку.

Рита стыдливо потупила глаза и ответила:

– Это было бы уже слишком. Мы на людях.

И подняла на него глаза. Снова промелькнула страшная мысль: «Камынин вертелся последнее время среди преображенских офицеров». Она хотела спросить Камынина, но тот перебил ее:

– Маргарита Сергеевна, мое сердце сгорает от любви к вам.

Я смотрю на всех, а вижу только вас. Вы одна для меня во всем мире. А вы…

Это тронуло Риту. Она снова оттолкнула мысли о предательстве. Не мог Лукьян быть предателем своих товарищей.

– Что я?.. – тихо сказала она.

– Вы червонная десятка. Вы многим отдаете ваше сердце.

– Одно имею и, следовательно, отдать могу только одному.

– Кому же вы его отдали?

Рита вздохнула и, потупив глаза, с глубоким вздохом ответила:

– К кому оно лежит.