Гой

Однажды после политинформации к нему подошел сержант Пинчук и вопреки всякой военно-полевой субординации сказал:

– Не дрефь, Пиня, мы тебя тоже насквозь видим.

– Товарищ боец, – не принял фамильярного тона старший политрук, – оставим эти разговоры до полного разгрома данного нам Богом врага.

– Оставим, – согласился боец, – но ты все же не дрефь.

После боев под Тарасовкой положение обороняющихся укрепилось настолько, что командование уверенно начало готовиться к зимней кампании, не сомневаясь в том, что у румын нет ни единого шанса взять город.

Чуть не каждый день сержант Пинчук приводил к Пинхасу Натановичу посланцев от мирного населения, явных скрытых врагов советской власти, которые задавали один и тот же вопрос: «Гражданин комиссар, что еще мы можем сделать для обороны города?».

Между тем население других городов Украины встречало захватчиков не без энтузиазма. Портреты Сталина рвали и жгли повсеместно, евреев сдавали немецкой администрации не за страх, а как за нечистую, так и за чистую совесть.

– Сталина ведь и в Южной Пальмире мало кто любит, – говорил старшему политруку Свистуну комбат Григорий Карась, – но видать, и Антонеску наш брат славянин не больно-то празднует. Что ты на это скажешь, Пинхас Натанович?

Сентябрьский вечерок выдался не по-военному тихим. Бабье лето будто бы нашептало мир хотя бы на сутки. Комбат и старший политрук сидели в самой просторной хате Тарасовки в пятистах метрах от обрыва над Первым Бусурманским лиманом. Это был передний край обороны Южной Пальмиры.

– В хате я тебе ничего не скажу, – отвечал старший политрук. – Давай отвечеряем и выйдем к лиману.

Темная вода выдавала себя легкими всплесками прибоя и прохладой.

– Славяне хотят оказаться в Великой Германии, а не в Великой Румынии, чего тут не понимать, – обрисовал свое виденье ситуации старший политрук. – И их можно понять, если сравнить немецких евреев с евреями румынскими. У румынских евреев не было шансов стать фрейдами и эйнштейнами, мендельсонами и фейхтвангерами, карлами марксами и эммануилами ласкерами.

Славяне не могут этого не ощущать.

– Ты думаешь, что Гитлер собирается готовить из славян эйнштейнов?

– Я думаю, что многим и многим славянам этого от него и не нужно. Распустит колхозы, предоставит местное самоуправление, отменит крепостное право…

– И это входит в его окончательные планы?

– Нет, конечно. И когда славяне это поймут, он получит такой Сталинград, что Южная Пальмира румынам раем покажется.