Гой

Само собой разумеется, что люди, избранные властями для того, чтобы тайно способствовать пребыванию всех остальных граждан на идейно-нравственных вершинах, тут же сообщили куда надо, к чему подполковник, конечно же, был готов. В спецотделе он под присягой подтвердил, что старший сержант Семен Свистун состоит в родственных отношениях с начальником отдела Главного управления партии и правительства по связям с зарубежными друзьями страны товарищем Свистуновым. Естественно, в спецотделе знали, что это означает то, что товарищ Свистунов занимается организацией убийств и похищений врагов народа, проживающих за границей.

Положив в папку объяснительную записку подполковника, следователь спецотдела сделал вид, что объяснения фронтового хирурга его удовлетворили. Но все же, чтобы не чувствовать себя полным идиотом, спросил уже неформально:

– Но как же это может быть, подполковник: Семен Пинхасович Свистун и товарищ Свистунов?

– Об этом вы у товарища Свистунова спросите, – ответил подполковник.

 – У меня нет привилегии отвечать на неформальные вопросы, касающиеся его личных обстоятельств.

Касаться каких бы то ни было личных обстоятельств товарища Свистунова ни в малейшей степени не хотелось и следователю, на что подполковник и рассчитывал. Он нахально блефовал, надеясь только на то, что и произошло: поостережется рядовой следователь заводить дело, в котором бы фигурировало имя товарища Свистунова.

Если бы фронтовой хирург и следователь узнали, что такое дело уже заведено, они бы не поверили. Тем более они бы не поверили в то, что Семен Свистун и товарищ Свистунов действительно состоят в родстве. Вообще-то, Павлазар Моисеевич хранил в глубине души знание о том, что практически невозможно выдумать такую ложь, которая бы не оказалась в той или иной мере правдой, но все же интуитивно придерживался заповеди: «Не лжесвидетельствуй».

Но разве ложь и лжесвидетельство это одно и тоже? Доктор Бредичевский отлично усвоил, что без вранья не прожить, а на то, что можно не стать лжесвидетелем вплоть до своего последнего вздоха, надеялся.

Как бы то ни было, к тому, что товарища Свистунова через восемь лет арестовали и после зверских пыток расстреляли за неискренность, как двурушника, скрывшего свое еврейское происхождение, Павлазар Моисеевич отношения не имел.