Гой

В конце концов, чтобы отделаться от самого себя, Григорий Карась придумал понятие «развитое крепостное право», чем и удовлетворился, хотя механизмов производственного процесса это словосочетание ни в малейшей степени не объясняло. Зато на время успокаивало пытливый ум, а что еще пытливому уму от себя надо?

И не забывал Григорий Карась ни бывшего своего политрука Пинхаса Свистуна, ни о поручении его. На официальные запросы, которые он отправлял, приходил стандартный ответ: «Пропал без вести». Попытки выяснить что-нибудь неофициально тоже закачивались безрезультатно.

Однако смутное подозрение, что именно обстоятельства пропажи Пинхаса спасли его от плена и сделали партизаном, не покидали Григория. Он с неослабевающей настойчивостью продолжал посылать официальные запросы и своего добился. Однажды летним вечером его взяли прямо при посадке в служебный автомобиль.

– Поедете с нами, – сказали ему, а его шоферу: – Можешь быть свободен, ты ничего не видел.

Долго уговаривать шофера не пришлось. Он так газанул с места и набрал такую невиданную в Южной Пальмире скорость, что первый же орудовец его задержал и тут же лишил прав.

Через минуту мимо него и орудовца величественно прокатил автомобиль, увозящий Григория Карася на разъяснительную беседу.

Конвоир с каменным лицом открыл дверь в кабинет дознавателя, и Григорий Карась увидел перед собой Евграфия Тимофеевича Островидова.

– Не забываете некоторых своих однополчан, а почему?

– Гражданин, Евграфий Тимофеевич, – взмолился, сразу же вспомнивший беседу в осажденной Южной Пальмире, Григорий, – так разве же это недозволительно?

– Недозволительно излишнее любопытство.

Сколько раз Родина должна отвечать вам, что Пинхас Натанович Свистун пропал без вести?

– Ну, я думал, что, может быть, уже нашелся.

– А я думаю, что вам уж очень хочется, чтобы Родина счастливо обзавелась еще одним евреем – Героем Советского Союза. Или я ошибаюсь, товарищ бывший комбат?

Григорий Карась поджал губы и опустил глаза.

– Правильно реагируете, товарищ просвещаемый.

Лишние евреи-герои народу, строящему коммунизм, совершенно ни к чему. А то, что Пинхас таки герой, вы и без меня знаете. Можете смело считать его неформальным героем. Надеюсь, больше запросами о его посмертной судьбе тревожить государство не будете?

Из ящика стола дознаватель извлек объемный коробок, поставил перед собой в столешницу, с нежностью покрутил в руках сигару:

– На сей раз гавайская, – пояснил он. – Кофе могу предложить турецкий.