Былины и были

И велел он Дарьюшке собираться,

В путь-дорогу к реке снаряжаться.

4

Как по Волге-реке плоты плывут,

Плывут плоты перемеченные,

Плывут плоты перевязанные.

То стрельцы-молодцы

Новый град везут.

Новый град везут,

И на нём плывут.

А от Самары

Да по берегу реки

Идёт Засекин князь со – товарищи,

А на встречу ему от Царицына,

От Царицына, да по берегу реки

Боярин Туров идёт со – товарищи.

Где сойдутся они,

Там и граду быть.

Там и граду быть, и плотам пристать.

А стрельцам на плотах

Есть условный знак,

Где костры горят, туда правити,

На крутом берегу крепость ставити.

Уж два дня в пути князь со – товарищи,

А с ними княгиня свет – Дарьюшка.

Идут они по берегу реки.

Идут они от града Царицына.

Идёт Туров от града Самары.

А идёт он уже два дня да по берегу.

Видит Туров река – то сужается,

Левый берег её приближается.

Здесь – то Туров с Засекиным встретился.

Видят стрельцы на крутом берегу

Мёртвый град стоит и росой блестит.

Стены древние, стены ветхие,

Заросли травой и терновником.

Пообрушились крыши старые,

Крыши старые, черепичные.

Нет окон, дверей, в граде нет людей,

А по улочкам кирпича лишь бой,

А ночной порой слышен волчий вой.

Подошли стрельцы воеводские.

И дивятся все граду древнему.

Этого града они не видывали,

О нём они не слыхивали.

Тут Засекин князь произносит слова,

Произносит слова, слова верные:

– Граду здесь стоять и дозор держать,

Граду новому, граду светлому.

Два же дня пути здесь кончаются,

Древним городом означаются.

Разберутся здесь стены старые,

Стены старые, стены ветхие

И построятся стены новые,

Стены новые, да смолистые…

Лишь Засекин князь слово вымолвил,

Рядом с ним земля всколыхнулася,

А трава к земле вдруг пригнулася.

А от круч речных мрак надвинулся,

Поползли с земли гады в стороны,

Закричали с холмов птицы-вороны.

По обрывам – то камни ссыпались,

В волны волжские опрокинулись,

Птицы с криками полетели прочь

А пред ним из земли вырастает коч.

Сколько князь по земле не хаживал,

И чего он только не видывал,

А такого ему и на ум не приходило,

А такого и знать нельзя.

Этот коч перед ним разверстается

Из земли голова появляется.

На главе той глаза закрыты,

А усы, борода кореньями увиты.

Захрапели кони боярские,

Испугалися слуги царские.

Захрапели кони, вздыбились.