Под властью Люцифера. Историко-биографический роман

Время от времени, кто-то падает, пытается подняться, и не может. Немец подходит, толкает в бок ногой упавшего, говорит: «Aufstehen! Schnell!» Упавший не поднимается. Немец приставляет отверстие ствола к голове лежащего, и нажимает курок. Сколько людей осталось лежать позади, раскинув руки, в попытках поднять упавшее тело, и не успевших сделать этого?

На траве, и в низинах, в самой гуще грязи, на пригорках и в лозняке. На самой дороге и рядом с нею, на обочине. И у всех их одна общая деталь – пулевое отверстие в затылке.

А ведь это остались лежать товарищи, друзья, соседи и близкие… Вспоминается грустная песня, которая была посвящена тому времени, Слова и мотив песни мы запомнили еще в период войны и потихоньку грустно напевали, находясь в концлагере. Она не блещет поэтическим совершенством, автор ее мне неизвестен.

Я невольно друзей вспоминаю,

Так бывало в минувшие дни…

Проходили они чередою,

Но годами казались они.

В лагерях было тесно и душно,

По колено бродили в грязи.

А наутро впрягалися в тачки

И на них своих мертвых везли.

Так деньки за деньками тянулись

И пришла с холодами зима.

Нам разутым, раздетым голодным

Она крепко себя знать дала.

Но немецкие силы слабели,

Русский фронт продвигался вперед.

Был наш лагерь в колонны построен,

Нас этапом погнали, как скот.

Отстающих прикладами били,

Загоняли в колонны бегом.

Кто не мог продержать путь тяжелый,

Тот в затылок убит патрулем.

И затоптаны в грязь по дорогам,

Наши трупы лежат без конца,

А их где-то семья ожидает,

Жена мужа, а дети отца!

Конференция министров иностранных дел

Я остановлюсь кратко на характеристике тех, кто нам, живущим в России, не был хорошо известен, хотя с именами их мы были знакомы только потому, что во Второй мировой войне их роль была слишком велика.

Они стоят у истоков мифов о прошедшей войне. Речь идет о политике и политиках. В политике не может быть друзей – в ней есть партнеры и расчеты. Попробуй разобраться в ней? Для искушенных – сложная работа!

Было время, когда женщины нашего многонационального двора, естественно, не все, а большая его часть, ни единым словом не касались политики, хотя и выполняли постоянно миротворческие миссии, усмиряя ватагу юных розовощеких удальцов, с гиком и воем носившихся по ограниченной территории двора, имевшей одну неприятную для взрослых особенность, затрудняющую оперативную деятельность миротворцев.