Баловни и изгои. Исторический роман

Так и хотелось крикнуть: «Галка, как ты здесь оказалась?»

Подойдя к ней ближе, я уже не сомневался, что вижу девочку, к облику которой за много лет привыкли мои глаза. Думаю, что лицо мое озарилось улыбкой, но тут же потускнело, когда она повернула свое лицо ко мне. Лицо было, несомненно, племянницы, но скользнувший по мне, и по моим близким, ее равнодушный взгляд, сообщил нам, что мы ошибались. Это был двойник племянницы.

В другом случае: я стоял с отцом своим у обочины дороги вблизи магазина. На телегу грузились какие-то ящики и тюки.

Человек, повернувшийся к нам лицом, в какое-то мгновение, был никто иной, как мой родной дядя, брат отца. Меня только удивил род его занятий! Он никогда не имел никакого отношения к торговле. И все же, я решил сдвинуться с места и направиться к Ивану Иосифовичу, чтобы поприветствовать его. Видя начало моих действий, отец взял меня за руку и сказал, тихо смеясь: «Это не Иван, я тоже не раз ошибался при встрече с ним!»

Когда гляжу на двойника,

Настойчиво мысль бьется:

Подобие, наверняка,

Зачем-то создается?

И, несомненно, неспроста,

Задумано так Богом —

Не с одного начать листа,

А с многих, да и много!

Этот разговор о двойниках я начал для того, чтобы вы поняли, что мир живых людей, несмотря на великое множество типажей, имеет схожесть не только по основным параметрам строения, но и может быть подразделен на определенные группы, которые имеют сходство в мелких деталях, делают их очень похожими друг на друга.

Ваш взгляд может не уловить различий в группе людей одной расы, впервые увиденной вами.

Пусть попробует европеец, впервые попав в китайский квартал, и увидев группу китайцев, одного роста, одной статуты, одетых одинаково, отличить друг от друга? Они покажутся ему скроенными на одно лицо.

Я думаю, что мысль об этом послужила основой для создания Марк Твеном рассказа, в котором осуждают на смерть китайца, несмотря на все его разумные и неопровержимые свидетельства того, что он никак не мог быть участником инкриминируемого ему преступления.

И чудовищный финал рассказа: «Повесить!»

Правда, им же, Сэмюелем Клеменсом, была творчески обработана тема двойников в повести «Принц и нищий», до сих пор находящей отклик в детских душах.

Я не могу привести доказательств тому, что в мире людей, каждый из нас имеет не менее пятидесяти двойников, живущих, естественно, в разных странах и на разных континентах. И, несмотря на отсутствие таких доказательств, это – факт.