Мы роду православного. Котельниковы

Иногда бывало и так, что приходили такие, каких ни к красным, ни к белым отнести было нельзя. Об одном таком случае, я и расскажу, он произошел в 1919 году в январе месяце

Ну, и беда, ну, и беда,

Сегодня – комиссары,

А завтра – белые сюда, —

Иди на правеж старый!

Чего услышать довелось

И довелось увидеть,

То бросит в пот, то бросит в дрожь,

Куда тут – ненавидеть!

И те свои, и те – свои,

Крещенный русский люд,

Меж ними зло, идут бои,

Расстреливают, бьют.

Сыны за красных – дай ответ,

Когда ворвется белый, —

«Куда послал их старый дед?

Жить, может, надоело?»

Рывком откроет красный дверь,

Кричит на старика:

«Где зять твой, белый офицер?

Не хочешь ль кулака?»

Вот и вчера пришли сюда,

В холодный зимний вечер,

Такие злые господа.

А потчевать их нечем:

Пошарили в печи шестом,

Заглянули в камору,

Ну, что найти в ларе пустом?

Еду не сваришь скоро!

«Ты староста, скажи-ка нам,

Кто белый здесь, кто красный?»

«Хоть поищите по домам,

Искать их здесь напрасно!

И тех, и тех сегодня нет,

Друг с другом где-то бьются»…

«Ты не лукавишь, старый дед?

Что отлегло?» Смеются.

Тащили в избу самогон,

Тащили хлеб и сало,

Село обшарили кругом —

Повеселее стало.

Напились здорово, ушли,

Потом опять явились,

Мужчину хилого нашли,

Куражились и били.

Сначала он кричал, стонал,

Куда бедняге деться?

Потом лишь головой мотал.

(Заставили раздеться)

За что пытали? Он – не их?

Он не стрелял, не бился,

Отстал, возможно, от своих?

И от врагов не скрылся?

Луна сквозь облака плывет,

Высокий снег и топко.

На речку выбрались на лед —

Вон к проруби и тропка.

Столкнули в прорубь. Он нырнул,

Мгновенье – появился,

Он долго, долго не тонул,

За лед хватался, бился,

Потом нырнул, и его нет…

Дед потом обливался.

«Не хочешь ли поплавать дед?» —

Бандит, сказав, смеялся.

Но, видно, что не вышел срок

И деда отпустили…

Вернулся дед и занемог,

И говорить не в силах.

С каждым днем Максим Васильевич слабел, все чаще оставался дома, а в теплое время года сидел в саду и курил самокрутку. Наступил день, когда он уже не смог скрутить ее и попросил сделать это дочь Наталью.