Мы роду православного. Котельниковы

Знакомы впадина и выступ,

Знакома каждая тропа,

Увел в полон, отдал за выкуп

На деньги обменял раба.

Чечня – его родимый дом,

Иного горец и не просит,

Есть сакля, горный склон,

И случай есть – беду уносит.

Куда не глянешь -горы, горы,

Границей служит буйный

Терек,

Войною здесь решают споры,

И часты буйные набеги…

Разбой, набеги – не забава,

Без них тут просто не прожить,

Как прокормить детей ораву?

Аллаху ревностно служить?

Здесь нет клочка земли свободной,

Здесь хлеб не сеют и не жнут.

Ограбят здесь кого угодно,

Но, друга тут не предадут.

Коль в доме гость – большая честь,

Здесь в доме гостя не обидят,

Тут кровная гуляет месть,

Здесь слышат все и все здесь видят.

Пугают им детей армяне,

Детей пугает им грузин:

«Чечен придет, чечен – обманет!»

Он – темной ночи господин.

Подкрадется, его не слышно,

Одно мгновенье – легкий вскрик,

Лишь только лист чуть-чуть колышет,

И головою враг поник…

Иного он и не умеет,

Родные – сабля и кинжал.

Отлично ими он владеет,

И ловко прячется меж скал.

Не знаю правых на войне,

На ней и левых я не знаю,

Война все злое на земле,

В нем безответных убивают!

На ней убит был и Степан —

Крестьянин из села Белово,

Ответ такой родным был дан,

А что и как? – о том ни слова!

Его послали на Кавказ,

(Шли долго, ехали телеги)

О нем он слышал много раз,

Но, где находится, не ведал.

Он дрался, как дерутся все,

Когда гуртом – лишался страха,

Сегодня русского – успех,

А завтра – воинов Аллаха!

Стоял вчера большой аул —

Картечью нынче расстреляли,

Горит земля, да слышен гул,

Да крики гнева и печали…

Он убивал, колол и бил,

Таков был отдан им приказ,

А сколько осталось могил,

Будь проклят тот Кавказ!

И так, деньги были положены в банк, под проценты и у отца убиенного хранилась книжка.

Старик берег деньги для сына-калеки с тем, чтобы после его смерти деньги получил тот, кто будет «доглядывать» его. Прошло совсем немного времени и пришло освобождение от крепостного права. Свобода пришла, а земли нет. У дворовых ее не было, а помещик ею своих дворовых не наделил. Мой прадед по матери, Белов Евгений Васильевич сразу отделился от братьев, купил себе усадьбу, усадьба – крохотная, но своя: 5х10 саженей, построил домик. На огороде сажали только картошку, на другие овощи земли не хватало, не было и пахотной земли.