Дальневосточная опора прочная…

Споткнувшись, он попытался удержать равновесие, отчаянно махая руками. Такой подарок судьбы я не упустил и пробил ему правой ногой в «солнышко». Последний мститель застыл в ступоре. И тут все услышали покашливание Архипыча. За ним со скучающим видом стояли двое парней из рембата. Ага, они на пару амошку переворачивали, ну и подковы спокойно разгибали.

– Сынок, забирай своих дружков и… В общем, иди. Понял? – Увидев кивок «наездника», старшина продолжил: – Вот и славно. И ты, Лёш, тоже иди к себе. А я тут по-стариковски приберусь.

Последствий ни для кого не было. Но меня на следующий день направили в автороту.

– У тебя права ведь есть, – пояснил Архипыч столь интересный поворот в моей жизни, – там водитель приболел, надо же помочь?

В автороте я благополучно трудился целый месяц, отсидевшись вдали от глаз начальства…

Стрельбы. Это волшебное слово. Оно словно алкоголь пьянит тебя. Ласковая теплота ложа, тусклое свечение ствола, маслянистый блеск патронов.

– По машинам! – разносится долгожданная команда.

А потом мы едем на полигон, где сапёрная рота оборудовала стрельбище. Ожидание. И мандраж.

– Хватов, Мельников, на исходные.

Получаю обойму и ложусь на расстеленный брезент.

– Заряжай!

Патроны легко скользят под большим пальцем, занимая свои места.

– Курсант Мельников к стрельбе готов!

– Курсант Хватов к стрельбе готов!

– Огонь по готовности.

Выставляю прицел на нужную дальность и начинаю стрелять. Тут главное – не промахнуться. По большому счёту-то нас с Петькой не ждут призовые стрельбы.

Поэтому вдох-выдох, задержка дыхания, выстрел. И так пять раз. Петька отстрелялся быстрее.

– Курсант Мельников стрельбу закончил.

– Посмотрим, как отстрелялись.

Руководитель – ротный из стрелкового батальона – ждёт, когда принесут мишени.

– Курсант Хватов. Хорошо. Смазал четвёртый выстрел, торопишься.

– Курсант Мельников. Ого, отлично. Раньше стрелял?

– Да. Отец охотой увлекается.

– Хорошо учил…

– Привет разведке. Помощь нужна? – чуть иронично окинул я взглядом фигуру Петра.

Тот, чуть шевеля губами, явно поминал по матери криворуких раздолбаев, запоровших очередной мотоцикл.

– Лёха, тебе делать нечего?

– Кто тебе это сказал? В автороте меня ждёт чудесный грузовик. Убит вусмерть. Я даже не знаю, как у славного в кавычках, хм, водилы это получилось. Но проходящий мимо скорбной фигуры Петра Хватова комвзвода Рябинин узрел это. Его каменное сердце дрогнуло. И вот я здесь.