Ломаный сентаво. Побег через Атлантику

Встрепенулся он, когда вышел Гёббельс.

– Мой фюрер, вы нужны Германии.

– Как и Германия мне. Вы опять за своё? Мы ведь уже об этом говорили. Всё решено, я не могу отменить своего решения и сбежать.

– В данный момент бегством будет покончить с собой.

Гитлер бросил на Бормана удивлённый взгляд. Так дерзко рейхсляйтер с ним ещё никогда не разговаривал.

– Мой фюрер, каждый из нас будет рад разделить с вами подобную участь, но мы не имеем на это права. Прежде всего, мы обязаны думать о Германии.

– Ничего уже не спасти, – мрачно ответил Гитлер.

Но Борман знал, что делал. Он давно нащупал слабые точки фюрера и сейчас целенаправленно бил в десятку. Первая точка – это кумир Гитлера – Фридрих Великий.

– Вспомните, когда почти двести лет назад русские войска уже стояли под Берлином, король Фридрих Второй не терял надежды. Германия, как и сейчас, качалась на краю пропасти, но свершилось чудо!

Вера в чудо и провидение – ещё одна слабость Гитлера. В чудо он верил ещё больше, чем в гений Великого Фридриха.

– Именно, свершилось чудо! – продолжал Борман с поднятым вверх бокалом и, обращаясь скорее к окружающим, чем к Гитлеру, добавил: – Неожиданная кончина русской императрицы и приход к власти симпатизирующего немцам Петра Третьего спасли Германию от краха. А что было бы, не дождись король чуда и покончи с собой?

Галланд с интересом наблюдал за метаморфозами, происходящими на лице Гитлера. Его мимика менялась ежесекундно. Нервная дрожь, растягивающая рот в тонкую нить и превращающая крохотные усики в трепещущий заячий хвост между щёк, похожих на дряблые ягодицы, едва не вызвали у него приступ смеха.

Подавив его, генерал ждал, что ответит фюрер.

– Это действительно было чудо, – словно эхо, задумчиво произнёс Гитлер, и всем стало ясно, что его мрачная обречённость дрогнула. – Тогда русские повернули восвояси.

В отличие от фюрера, Галланд в чудеса не верил, но был уверен, что для спасения Германии войну продолжать нужно. Хотя бы для того, чтобы, сдерживая советские войска, дать как можно дальше пройти англичанам и американцам.

После того, что немцы натворили у русских, англосаксы были куда меньшим злом. А для того, чтобы войну продолжать, немцам нужен стержень, с ролью которого пока ещё справлялся фюрер.

– Кто ещё считает, что самоубийство – это трусость, а бегство – продолжение борьбы? – спросил Гитлер, изучая обращённые к нему лица.

Борман повёл бровью, неуловимым движением кивнув обергруппенфюреру СС Штейнеру.