Ломаный сентаво. Побег через Атлантику

– А как вы догадались, что я студент? – обрадовался Клим завязавшемуся разговору.

– Служба у меня такая – всех насквозь видеть, – обернувшись, подмигнул капитан. – А с тобой так вообще всё просто. «Студент» – у тебя на лбу написано.

Подъехали к городу. Появились первые дома: одни без крыш, а другие – так и вовсе разваленные до фундамента. При виде руин приподнятое настроение Клима постепенно улетучилось: они напомнили о войне.

– Порт, – пояснил капитан. – В мирное время он даёт городу процветание, а в военное – притягивает беды.

Англичане бомбили Росток четыре раза. На окраинах ещё ничего, ближе к пристаням сам всё увидишь.

«Хорьх» потряхивало на булыжной дороге, ведущей к центру города. По пути капитан, словно заправский экскурсовод, показывал местные достопримечательности:

– Церковь Святого Петра. Тринадцатый век, – указал он на кирпичную готическую церковь с узкой высокой башней. – Самое высокое здание в городе. Раньше, ориентируясь по её шпилю, входили в залив моряки, позже англичане использовали как ориентир для бомбёжки порта.

Потому и целой осталась.

Выехав на площадь, машина остановилась у здания с колоннами и арочными сводами.

– Ратуша, – объяснил капитан. – Тоже тринадцатый век. Теперь здесь наша комендатура.

У входа стоял солдат с карабином за плечом. Увидев подъехавший «Хорьх», он вытянулся, подозрительно оглядев с головы до ног выпрыгнувшего первым Клима. Тут же сообразив, что от него требуется, и опустив чемодан, Клим снова полез в карман пиджака за приказом, но капитан жестом остановил его, на ходу протянув часовому красные корочки.

«Главное управление контрразведки СМЕРШ» – успел прочесть Клим.

– Пошли, пошли! – выкрикнул с тёмной лестницы опешившему Климу капитан. – Потолки низкие, голову не расшиби!

На втором этаже, перед дверью с наскоро написанной на русском и немецком табличкой «Комендант», висело узкое, в человеческий рост, зеркало. Клим замешкался перед ним, одёрнув куцые полы пиджака и пригладив на голове непослушные вихры.

«Студент – на лбу написано», – вспомнил он фразу капитана. На него глядел юноша с впалыми щеками и выступающими скулами, рослый, хотя и худощавый. Длиннорукий, отчего выменянный им на рынке в Саратове на губную гармошку, давно видавший лучшие дни серый в полоску костюм из твида выглядел как на корове седло. Клим обзавёлся костюмом ещё два года назад, и тогда он сидел на нём вполне пристойно. Но эвакуация в российскую глубинку сыграла с ним оригинальную шутку.