Ломаный сентаво. Побег через Атлантику

А сейчас хватить балагурить, в море выходим, лебёдку как следует готовьте. Сам проверю.

Тральщик вышел из лимана, и в борт ударила тяжёлая волна. Цвет воды изменился с зелёного на свинцовый, с редкими серыми пятнами морской пены. Ветер свежо бросил в лицо холодные брызги, подхватил с палубы оставшуюся от вырезаний по дереву Титовым стружку, затрепетал красным флагом. Николай Трофимович прижал рукой газеты и лениво взглянул в открывшуюся синюю даль. Заметив, что Клим собирается уйти, он спросил, не отрывая глаз от растянувшегося горизонта:

– Ты куда?

– К рации.

– Рано ещё. Командир скажет, когда надо будет. Сам-то откуда будешь?

– Из Ленинграда.

– О-о… – с уважением протянул помощник. – Город революции! Как он там?

– Тяжело. Люди только начали от голода отходить. Больных много. Блокаду давно прорвали, а горожане всё продолжают от истощения умирать. Страшное время город пережил.

– Брешешь! – вдруг выкрикнул прислушивающийся к ним матрос. – Николай Трофимыч, скажите ему, чтоб прекратил фашистскую пропаганду! Не было такого.

Не может при товарище Сталине город Ленина голодать. Брехня всё это.

Помощник нахмурился, недовольно поморщился и, кашлянув в кулак, заметил:

– В газетах другое писали. Вам страна эшелоны с хлебом и колбасами отправляла. Что-то не то ты нам рассказываешь.

– Нашу учебную группу вернули из эвакуации уже летом, через пять месяцев после прорыва, – тихо продолжал Клим. – Люди город старались прибрать, но следов блокады много осталось.

Помню парадные домов заколоченные, в окнах фанера и доски, водопровод разбит, на улицах пустынно, в магазинах витрины выбиты. О пережитом никто без слёз рассказывать не может. Слушал, и волосы дыбом вставали. Хлеб и колбасы, говорите? А крыс и клей столярный не хотите?

– Ну, хватит! – встал Николай Трофимович. – А вы чего рты раззявили? Как у вас резаки лежат?! Поплавки кто готовил? А ну быстро всё переложили как положено! А ты, – обратился он к Климу, – не смущай народ. Победа вот-вот наступит, ныне радость людям нужна, а ты тягомотину какую-то завёл.

Верить тебе или нет – не знаю. Где правда – потом разберёмся. Не о том ты сейчас. Ещё немного, и всё вернётся на круги своя. И мир вот-вот наступит, и раны залечим. И тральщик наш снова рыбаком станет. Ты думаешь, мы всю жизнь мины тралили? Как бы не так. Сколько помню, так мы с Титовым только ловом рыбы и занимались. И судно наше не «ТЩ-21» называлось, а «РТ-12», то бишь рыболовный траулер.