Ломаный сентаво. Побег через Атлантику

Прислушивающийся к их разговору из радиорубки радист Мюллер, не таясь, высунул голову с растрёпанной гривой в распахнутую дверь и, открыв рот, смотрел на японца во все глаза.

– Они убивали собственных детей? – переспросил потрясённый инженер. – Ваши матери способны убить собственного ребёнка?!

– Именно. Потому что это наши дети, и мы их врагу не отдаём.

– Много погибло?

– Неизвестно, но через несколько дней командир проходящего мимо скалы американского катера радировал, что не может двигаться из-за устилающих море тел.

– Ну хватит! – встал Ланге. – Это уже выше моих сил! Командир, я – в машинное отделение.

Мацуда никак не отреагировал на его бегство и подчёркнуто безразлично спросил Зимона:

– Надеюсь, Хильмар-сан, теперь вам хватит такта больше не предлагать мне сдаться в плен?

– Да ну вас! – отмахнулся Зимон. – Делайте, что хотите. Бауэр! – крикнул он нёсшему вахту в центральном посту первому помощнику. – Что там у нас творится на поверхности? Почему я уже полчаса не слышал ни одного доклада?! Вы чем там занимаетесь, раздери вам ноздри! А ты! – Зимон наконец заметил пялившегося на него радиста.

 – Дай мне громкую связь! Я наконец зачитаю экипажу этот дерьмовый приказ или нет?!

Втиснувшись рядом с Мюллером в тесную радиорубку, Зимон начал медленно читать приказ Дёница, прислушиваясь, как его слова эхом разносятся по отсекам. А дочитав, швырнул микрофон об стол. В отместку тот взвизгнул на всю лодку свистом и режущим уши скрипом.

– А, чтоб вас всех! – Зимон в сердцах хлопнул дверью радиорубки и рухнул на диван командирской каюты.

Настроение было препаскуднейшее. И он понимал, что было тому причиной, – приказ, но ещё больше Мацуда! Японец, не обвиняя напрямую, сумел выставить его, экипаж его лодки, гросс-адмирала Дёница, да и всех немцев не героями, ведущими войну с целым миром, а бесхребетными плоскими червями, лишь изображавшими борьбу за питательную среду европейского кишечника, а случись что – охотно заполнявшими лагеря для военнопленных.

Когда-то он с высокомерием смотрел, как воюют их союзники – итальянцы. Вот уж кто не блистал воинской твёрдостью! Там, где фронт обороняли солдаты Дуче, немецкие генералы всегда держали в уме, что надо бы подтянуть поближе резервы, чтобы вовремя закрывать брошенные бреши. Или же прийти на жалкие крики о помощи. Так было в Африке, так же случилось и под Сталинградом. Сейчас же Зимон понимал, что именно так в глазах Мацудо выглядят немцы.