Ломаный сентаво. Побег через Атлантику

Он решил, что опознанный им «Харрикейн» морской патрульной авиации Королевского флота всё понял и сейчас помашет крыльями, затем начнёт накручивать над ними галсы, вереща в эфир об обнаруженной им сдающейся немецкой лодке. Но самолёт неожиданно клюнул носом, а затем от его брюха отделились две чёрные точки. Дальше на крыльях дымными бутонами вспыхнули два алых цветка. В ту же секунду на рубку обрушился град свинца, с визгом отлетая от стальных листов раздирающим уши рикошетом. Первой досталось эмблеме лодки. Молочно-белый щит с когда-то любовно выведенным в его центре штопором брызнул искрами отлетевшей краски.

Прикреплённый рядом спасательный круг разлетелся пёстрым конфетти, а потом началось страшное. Очередь прошлась вдоль палубы, перемалывая деревянный настил в разлетающиеся фонтаном щепки. Кто-то истерично вскрикнул, но затем все бросились врассыпную, ища спасения за орудием и рубкой. Зимон упал, едва не скатившись в воду, и в последний момент схватился за чью-то ногу. В суматохе он неожиданно заметил, что его рука покрыта брызгами крови. Гулкие удары пуль пробарабанили рядом с телом, сместились к корме, затем исчезли так же внезапно, как и начались. Самолёт с рёвом пронёсся над головами, и Зимон потерял его из виду. Перед ним, протягивая руки, лежал торпедист Кляйн. Юный Кляйн, с лицом, так и не покрывшимся за время похода, как у остальных, щетиной, и только недавно прибывший из учебного центра. Кажется, это был его первый поход. Полный ужаса взгляд на Зимона, затем на собственную ногу, на Зимона, затем опять на ногу. Из его ноги, чуть выше колена, прижав прорезиненную брючину к телу, торчал, размером с предплечье, острый обломок доски. Пульсируя и пробиваясь сквозь разорванную ткань, вокруг раны быстро расползалось кровавое пятно. Наконец Кляйн дотянулся до командирской руки и, вцепившись в неё, заревел диким захлёбывающимся воплем.

– В лодку! – выкрикнул, вскочив, Зимон и, схватив Кляйна за шиворот, поволок к рубке. – Всем вниз!

Затем ухнул первый взрыв, и его снова сбило с ног.

Бомба не долетела метров тридцать. Лодку мощно тряхнуло, качнуло, потом на голову обрушился водопад. Горячий смерч пронёсся над головой, обжигая лицо, воздух мгновенно наполнился характерным запахом тротила – жжёной серой. Сильным потоком воды поволокло в море, и Зимон вжался в палубу, закрыв голову руками. Второй взрыв не заставил себя долго ждать. Но его удар, по сравнению с первым, показался не таким громким, выдохшимся и ушедшим вглубь.