Ломаный сентаво. Побег через Атлантику

– Чёрт, звезда! Да он русский! Командир, это советский Иван!

Сторонним взглядом, уверенный, что всё это его по-прежнему не касается, Клим смотрит, как одно из лиц отдаляется, превращаясь в смутное пятно, и человек хлопает себя по бедру, где обычно носят кобуру. Но, кажется, ничего не находит и исчезает, цедя сквозь зубы:

– Сбросьте его обратно!

– Отставить, Бауэр!

Появляется ещё одно лицо, увенчанное фуражкой, и закрывает остальные.

– Любопытно, как он здесь оказался?

Обладатель фуражки также бьёт его по лицу, и на этот раз Клим чувствует удары.

Он всматривается в мерцающую на белой фуражке кокарду, внезапно постигая, что нет для него ничего сейчас важнее, чем эта кокарда. А дальше его как будто ударяет электрическим током. Он неожиданно всё вспоминает, понимает, приходит в себя, и помогает ему в этом раскинувший на фуражке крылья орёл. Орёл, сжимающий в лапах свастику. Волосы сами собой поднимаются дыбом. Рядом фашисты! Руки шарят вдоль тела в поисках несуществующей гранаты.

Всё ещё с трудом веря в происходящее, но припоминая, что где-то он уже слышал о подобном, Клим тяжело поднял голову и онемевшими губами прошептал, чётко произнося немецкие слова:

– Война окончена. Вы проиграли. Я готов принять вашу капитуляцию.

Ответом ему был грохнувший хором хохот.

– Что скажете? Каково вам? – произнёс сквозь смех обладатель орла. – Сдадимся на милость русскому?

– А он мне нравится, – ответил второй, со свисающими из-под пилотки длинными прямыми волосами.

 – Герр командир, почти все мои механики сбежали, разрешите, я возьму его к себе?

Глава третья

– Помню, когда ещё ходил в сорок втором с Ваттенбергом на U-162 к Америке, то мы насадили на торпеду какого-то торгаша. А он перевозил в трюмах мелкую живность. Ну там свиней, курей. Всплыли, а они вокруг нас барахтаются. Вот радости-то было! Мы уже два месяца как в море, на одних консервах, а тут такое счастье. Так сами в воду бросались, чтобы свиней спасти. Да… было время.

– Сто шестьдесят вторую, кажется, потом утопили?

– Угу. Меня отправили учиться на механикер-обер-ефрейтора, а они через три месяца снова пошли на Карибы. Там, на дне, где-то сейчас и лежит моя девятка. Хорошая серия, просторная, не то что наша семёрка.

– Ничего, теперь у нас тоже стало попросторнее. А вот мне ни разу свиней не попадалось.

– Да, свининки бы не помешало, – протяжно вздохнули сразу несколько человек. – Со жратвой у нас дерьмово.