Есенин, его жёны и одалиски

Никогда не хвастался этим, но однажды проговорился Л.М. Клейнборту, одному из тех, кто способствовал его продвижению на поэтический олимп.

«Он, – вспоминал Лев Максимович, – как-то обратил внимание на стихи, присланные одной поэтессой из Москвы. Заглянув в стихи, усмехнулся.

– Чему вы? – спросил я.

– Знаю я эту… блудницу… Ходили к ней.

– Ходили? – переспросил я.

– Да, не один. Ходили мы к ней втроём… вчетвером…

– Втроём… вчетвером? – с удивлением повторил я. – Почему же не один?

– Никак невозможно, – озорной огонь заблестел в его глазах.

 – Вот – не угодно ли?

Он прочёл четыре скабрезных стиха.

– Это её! – сказал он. – Кто её “мёда” не пробовал!

Мне бросились в глаза очертания его рта. Они совсем не гармонировали с общим обликом его, таким тихим и ясным. Правда, уже глаза его были лукавы, но в то же время всё же наивны. Губы же были чувственны; за этой чувственностью пряталось что-то, чего недоговаривал общий облик».

На царской службе. 25 марта 1916 года Есенина призвали на действительную службу.

С помощью друзей он был определён в Царскосельский военно-санитарный поезд № 143. На нём дважды подъезжал к линии фронта, а один раз съездил в Крым. Служба не обременяла его благодаря покровительству полковника Д.Н. Ломана, штаб-офицера для особых поручений при коменданте императорского дворца.

22 июля, в день именин вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны и великой княжны Марии Николаевны, в царскосельском лазарете состоялся концерт. В нём участвовал и Есенин.

Он читал стихотворение «Русь», посвящённое войне:

Повестили под окнами сотские

Ополченцам идти на войну.

Загыгыкали бабы слободские,

Плач прорезал кругом тишину…

Никакого ура-патриотизма: война для крестьянина – беда, с потерей хозяина рушится весь уклад жизни, все тяготы тяжёлого физического труда ложатся на женщин и подростков. И все с внутренним трепетом ждут известий с фронта:

Затомилась деревня невесточкой –

Как-то милые в дальнем краю?

Отчего не уведомят весточкой,

Не погибли ли в жарком бою?

Да нет, вот же пишут, что живы и здоровы, обещают скоро вернуться, скучают по дому и детям:

Они верили в эти каракули,

Выводимые с тяжким трудом,

И от счастья и радости плакали,

Как в засуху над первым дождём.

Бабы, невесты, ополченцы, матери, ребятня заполняют строфы стихотворения. Для них война не героический подвиг, а неизбежная работа, такой же труд, как и в их повседневной жизни.