Роман «Арбат». Часть I . Соприкосновение

Узнав в чём дело, он предложил:

– Я и сам присматривался к этой книге, – он указал на серый фолиант, – но возьму, пожалуй, не менее роскошное издание А. Ф. Маркса 1885 года с иллюстрациями Гюстава Дорэ. Так, что эту книгу – уступаю вам, Андрей.

– Мне такая редкость пока не по карману.

– Мне нравится слово «пока» в вашей фразе, мой дорогой художник. Правильно! Для творческой личности не должно быть никаких преград. Sans fronti?res[11 - Без преград (франц.)], как говорят во Франции! Ведь эта книга нужна вам, как никому… поверьте, я то лучше знаю.

Да что там, – вижу по глазам!

С этими словами Альтман обнял Андрея за плечи, покровительственно обратившись к Букинисту:

– Коленька, упакуй обе книги как полагается.

Андрей всё же попытался возразить:

– Александр Лазаревич, но я не могу принять от вас такой дорогой подарок…

– Давайте считать это предоплатой за последующие картины, которые я намерен купить у вас.

Голубые Мечи переглянулся с Букинистом и радостно пожал протянутую Альтманом руку.

– Тогда годится! Спасибо, Александр Лазаревич. Может, пойдём в мастерскую, и вы сразу выберете, что вам нравится? Тут совсем рядом – вот в этом доме на углу со Староконюшенным, – Андрей указал на противоположную сторону улицы..

– О, у вас теперь своя мастерская на Арбате?

– Да я уж полгода здесь снимаю угол с другими художниками.

– Замечательно, только сегодня никак не могу. У нас с моими партнерами сегодня завершилась одна крупная сделка, и я должен спешить на встречу.

Но в ближайшие дни загляну. Мне нравятся ваши портреты, композиции людей. Откладывайте их для меня. Раз в месяц буду всё покупать. Вообще есть такая идея каталог ваш издать…

– Коленька, – вновь обратился Альтман к Букинисту, – Гроция и Вондела достал?

– Пока только Гроция. Только он на латыни…

– Так он и должен быть на латыни, дружище… мне эти ублюдочные поздние переводы ни к чему, – расхохотался седовласый коллекционер, распечатывая банковскую пачку долларов и отсчитывая необходимую сумму.

Привычно закрывая плечом деньги от взглядов вечерних прохожих, он немного наклонился к Букинисту и о чём-то оживлённо перешёптывался с ним некоторое время. Затем добавил заранее заготовленную пачку купюр, перетянутую резинками и вложил всю сумму в неизменный «Московский комсомолец».

Через минуту Букинист вынес из-за своего прилавка два увесистых свертка в чёрных пластиковых пакетах.