Тайна Изумрудного города. Особенности болотной криминалистики

Что будем делать, уважаемый Мастер? Или вы, как и любой властьимущий, станете идти к своей цели по трупам? В нашем случае по трупам моей чести, желаний и чувства собственного достоинства! – я заводилась все больше с каждой фразой, кипя от гнева, возмущения и… отчаяния. Потому что да, я не сомневалась в том, что этот мужчина получает то, что хочет, невзирая на любые протесты. – Сколько раз я должна сказать о том, что вы мне не нравитесь, для того, чтобы быть услышанной?!

Когда я закончила свою речь, прервавшись на высокой ноте и не в силах даже выдохнуть от сжавшей грудь паники, в комнате повисла тяжелая, почти материальная тишина.

Она сжимала мне виски, просачивалась в легкие вместе с тягучим воздухом и перекрывала кислород.

Смотреть ему в глаза было страшно. Очень страшно, потому что они ни капли не изменились, лишь на губах появилась странная, незнакомая мне усмешка.

– Знаешь, Мия… а мне еще никто настолько смело не заявлял о своем отвращении.

На моем бедном сердце словно обрезали все нити, которыми оно держалось за ребра, и оно рухнуло вниз, чтобы пару раз трепыхнуться и затихнуть.

Ему было трудно врать. Вот так вот, откровенно и глядя в глаза, независимо вздернув подбородок и не дрогнув ни одной мышцей лица.

А я лгала. Мастер Хин был странным, необычным, иногда пугающим, но уж точно не отвратительным. Но я молчала, по-прежнему не сводя взгляда с на удивление яркой синей радужки его глаз.

Мужчины не любят откровенного пренебрежения своей персоной, потому есть надежда, что он меня выгонит.

Про второй вариант развития событий я старалась не думать, веря, что главный дознаватель Малахита все же живет по законам чести.

– М-да… – Он задумчиво перебрал длинными пальцами по деревянному подлокотнику кресла. – Надо признать, ты меня поставила в тупик. Без понятия, что с тобой делать.

– Простить и отпустить? – рискнула предложить самый замечательный вариант я.

– Нет, это уже меня не устраивает.

 – покачал головой Мастер и, пружинисто поднявшись, направился ко мне.

Вжавшись в спинку кресла, я с ужасом наблюдала за его приближением, но дознаватель не торопился на меня набрасываться и творить всякие ужасти. Он целенаправленно и обстоятельно действовал на нервы! Обошел кресло кругом, заставляя меня нервно передергивать ушами, и наконец остановился за креслом, облокотился на его спинку и, нависнув сверху, осторожно коснулся кончика длинного уха.