Ошибка предубеждения

Я не всесильный, но к нашим аргументам прислушиваются, и не в последнюю очередь, как ты понимаешь. Мы умеем быть благодарными.

Опять наступила пауза, которую нарушил уже Охлестин:

– Хотите еще кофе? Я бы выпил… с коньяком лучше.

– Спасибо, третья кружка за полчаса – уже перебор. А одну рюмку коньяка можно, назад сотрудника посажу за руль. Ты один со вторым замом на заставе сейчас?

– Да, он отдыхает после ночи. Старшина в госпитале, начальник в отпуске.

– Офицеры заставы – основа всей пограничной службы.

Всегда считал их самыми уважаемыми и достойными первых привилегий. Я на корабле пограничном начинал, на Курилах, в 90-е. Мрак конечно полный, как там тогда заставы выживали, до сих пор не пойму.

Валера достал из-за шкафа бутылку, недопитую после проводов начальника заставы в отпуск. Налил две рюмки, выпили, закусив шоколадкой. Мальцев намеренно позволил подобную вольность с коньяком, он чувствовал, что решение Охлестин принял, его требовалось только поддержать теперь в этом.

Тем более офицер к алкоголю относился спокойно, судя по официальным и неофициальным докладам.

Посмотрели друг на друга.

– Я должен что-то написать? – спросил Валерий.

Мальцев спокойно положил перед ним лист бумаги.

– Да, пиши. Сверху: «Подписка», далее: «Я…»

После того как Мальцев убрал в карман лист бумаги с согласием Охлестина на конфиденциальное сотрудничество, он намеренно перевел общение на другую тему.

Сейчас желательно дать человеку немного времени осмыслить суть произошедшего. Все инструкции Мальцев доведет до него в самом конце, чтобы именно они, как крышка, закрывали в его памяти события сегодняшнего дня.

– Секретка[35 - Секретные документы и литература.] у тебя вся в сейфе? На выдаче нет ничего? – спросил Мальцев.

– Все здесь, – ответил Валера, открывая верхнюю половину сейфа и доставая из него журнал учета секретной литературы.

Мальцев пролистал журнал, листы все на месте, прошиты и опечатаны. Стал называть регистрационные номера и наименования документов, а Валера извлекал их из сейфа и показывал проверяющему. В конце он извлек три пистолета Ярыгина, достал из кобуры свой – четвертый. Пересчитали патроны, сверили номера с учетом и вместе с бумагами убрали все на место. Мальцев только сейчас увидел, что все это время Охлестин был при оружии.