Жандарм

– А вторая траншея? Они тебя перестреляют.

– Ага. За семьсот шагов. Это у нас стрельба хорошо поставлена. А везде три патрона в год на человека. К тому же мы тоже не сиднем сидеть будем.

– А про потери ты не думал?

– Как раз и подумал. Нет у нас боевого опыта. И если сделаем как задумали, потери будут минимальны. Просто никто не ждет такой атаки. Алексей Иванович, господин капитан…

– Ладно, хватит придуриваться. Думаю, поддержат твою идею с ночной атакой. Все, иди отдыхать.

Время. Все снаряжение подогнано и проверено.

Патроны и гранаты получены.

– Вы готовы? – спросил я косящегося на нас комбата кубанцев.

– Да. Ну и видок у вас.

– Что-то не так?

– Да нет, просто непривычно.

– Надеюсь, нашу форму запомнили?

– Вас трудно спутать с кем-либо. А ничего форма, надо будет переговорить с вашим начальством.

Лес. Как часто его не замечаешь, а он с улыбкой смотрит на своих неразумных чад. Светлые боры с вековыми соснами, густые темные ельники, чарующие своей красотой березняки. Лес-батюшка.

Он кормил, помогал строить, а когда надо, укрывал детей своих от врагов. Он давал силу и веру. А потом, словно напитавшись у его корней старой древней силой, вырывались из него наполненные яростью воины. И враг, еще вчера сытый, сильный и смелый, в страхе убегал прочь. И те, кто уцелел, по ночам пугали своих детей и внуков рассказами о русском лесе.

Здесь леса как такового нет. Так, перелески, но и они здорово помогают скрытно приблизиться к траншее турок. Впереди идут два десятка разведчиков Овцына и десятка три пластунов.

Так что сюрпризов в виде кинжального огня можно не опасаться. Ага, вот и видна работа разведчиков… Трое турок тихо остывают. Подойдя ближе, понимаю, что они не солдаты, а башибузуки. А это не может не радовать. Стойкость у последних не та.

– Вашбродь, все, траншея впереди, – прошептал подошедший разведчик.

– Господин есаул, – обратился я к комбату кубанцев. – Действуем, как обговорено?

– Да. Ну, с Богом.

И мы поползли. Что такое сотня метров? Ерунда.

Но когда ты ползешь, обвешанный гранатами, и ждешь выстрелов в упор, эти метры превращаются в бесконечность. Уже светало, когда мы достигли рубежа атаки. И крик часового был как эпитафия. Раздались выстрелы, и незадачливые сторожа свалились вниз.

– Гранатой огонь! – Мой рев, наверное, было слышно за километр.

«Колотушку» в правую руку, левой рукой воспламенить запал. Бросок. Следующую. В левую «вессон», в правую «эфку». Рывок. Падаю на бруствер. Лицо.