Следы живых. Шарманка смерти

– Хорошо… Позвольте мне тогда остаться пока среди вас? В этом городе…

– Оставайся, но знай: в Человейнике за все нужно платить… Здесь нет бесплатной еды и халявного койко-места. За милые глаза, а также любезную речь, никто этого не предоставит тебе…

Платон не обратил внимания на негостеприимность своего собеседника. А точнее не подал виду, что его это зацепило за душу. Он лишь произнес: «И на этом спасибо», после чего позволил шерифу уйти. Полярник еще раз огляделся и оценил взглядом город. Это был самый настоящий город Дикого Запада: такой же бедный и нищий, облезлый и неаккуратный, словом, гадюшник, умещающий в себе несколько тысяч своенравных людей.

«Человейник… – усмехнулся он про себя, – надо же так город назвать! Ну ладно, будем надеяться, что этот шериф просто псих, и всю эту канитель про апокалипсис он придумал из головы…».

Воняло в городе так, будто коммунальные службы не убирали помойку уже тысячу лет. При этом приятный запах выпечки иногда давал носу возможность немножечко отдохнуть.

Что касается политики города, то с ней было все понятно с первого взгляда… Плати, и ты будешь жить. Денег нет? Умрешь, и никто не заметит. Об этом говорило бесчисленное множество попрошаек, исхудавших от голода, как стая бездомных собак. Они приставали к каждому проходимцу и буквально умоляли его дать хотя бы немножечко денег. Кстати, в роли последних выступали монеты с чеканкой в виде звезды.

Платон с грустью побрел по городу, изучая свой новый «дом». Радости такая картина приносила все меньше и меньше.

Народ вокруг злой, неприветливый. Всюду ненавистные взгляды и пафос. А жажда денег многократно в этих местах превышает жажду воды.

Платон посмотрел на деревянные щитовые строения и отыскал среди них надпись «салун».

Под этим названием в приграничных городах Дикого Запада понималось заведение, исполняющее функцию кабака. Там много выпивки, пьяных людей, развратных официанток. Хорошее место для того, чтобы отвлечься!.. Хотя… Лучше быть осторожным. Ведь спецназовец находится на территории неизвестной страны.

Зайдя внутрь, Платон увидел картину, которую себе так и представлял. Куча громко кричащих пьяных мужей низшего класса, барная стойка, за которой всем разливает пиво брутальный бармен, десяток пышногрудых девиц, ласково манящих клиентов с большим кошельком и квартет неопытных музыкантов, играющих кантри музыку на банджо и скрипках. А еще шматки соленого мяса, валяющегося на полу, а также осколки битых бутылок.