Жизнеописания

Быть может, однако, оба эти случая имели место в один день, но в разное время.

По преданию, Ромул исчез на пятьдесят пятом году от рождения, после тридцативосьмилетнего царствования.

[Сопоставление]

XXX (I). ВСЕ, ЧТО я мог узнать самого интересного о жизни Ромула и Тесея, заключается в следующем. Во-первых, один из них добровольно, по собственному желанию, имея возможность править Трезеной, наследством, которым мог гордиться, сам, никем не принуждаемый, решился совершить великие подвиги; другой, не желая быть рабом и наказанным, сделался храбрым, по выражению Платона, конечно от страха, и принужден был решиться на смелое дело из боязни перед угрожавшим ему ужасным несчастьем.

Далее, величайшим подвигом для одного было убить альбанского царя, тогда как другой мимоходом, готовясь к дальнейшим подвигам, убил Скирона, Синида, Прокруста и Коринета, причем, наказав их, освободил Грецию от кровожадных деспотов, прежде чем кто-либо узнал имя своего спасителя. Один мог ехать по морю, не подвергаясь опасности, не рискуя быть обиженным разбойниками. Ромулу же при жизни Амулия нельзя было жить спокойно. Важным доказательством справедливости этих слов служит то обстоятельство, что, тогда как один, никем не обиженный, напал на злодеев для защиты других, братья позволяли царю оскорблять всех, пока не оскорбили их самих. Если одному ставят в подвиг то, что он получил рану в сражении с сабинцами, убил Акрона и вел несколько победоносных войн, этим подвигам мы можем противопоставить битву с кентаврами и поход амазонок. Смелый план Тесея избавить сограждан от платежа дани Криту и отдать себя на съедение чудовищу, быть или жертвой за смерть Андрогея или – что самое легкое в сравнении с тем, о чем я говорил выше, – рабом надменных, враждебно относившихся к нему людей, исполнять низкие, позорные работы, отплыв добровольно вместе с девушками и мальчиками, – этот план можно назвать в высшей степени смелым, как и великодушным, честною заботою об общем благе, жаждой славы и доблести. Мне кажется, философы вполне правы, говоря, что любовь боги посылают, заботясь о спасении молодых людей. По крайней мере, любовь Ариадны к Тесею, по моему мнению, более чем что-либо другое имеет право считаться делом богов, желавших быть орудием его спасения. Ее чувства к нему следует не порицать, но удивляться, что так поступали не все мужчины и женщины.