Романы Круглого Стола. Бретонский цикл

Но подходы к нему были столь опасны, что суда эти разбивались о скалы, так что путники не могли спастись или от буйства волн, или от такового разбойников, предававших смерти тех, кого не поглотило море.

Фокар вкушал плоды своих преступлений, когда великий Помпей[214 - Гней Помпей (107-48 гг. до н. э.) – римский император и полководец. (Прим. перев.).], император, совершал путь из Греции в Сирию после того, как принудил весь Восток к Римскому игу. Узнав о злодейском притоне Скалы Погибельной Гавани, он поклялся очистить землю от этих гнусных негодяев и, не теряя ни минуты, снарядил в поход малую флотилию, где было вдоволь славных и доблестных рыцарей.

Он знал, какие подводные камни окружали Скалу, и сумел их избегнуть, подойдя к ним глухой ночью. Фокар был застигнут врасплох их приходом и, подав сигнал тем разбойникам, что не сходили с галер, сам взошел на одну из них и приказал напасть на римскую флотилию. Но солдаты Помпея вооружились большими крючьями, которыми они притянули к себе галеры, и ворвались туда с мечами в руках; им удалось потопить самую грозную из них. Прочие были покинуты, и разбойники насилу добрались до Скалы, где Римляне преследовали их, настигая во тьме повсюду. С высоты Фокар сбрасывал на них огромные бревна и обломки мачт, которые убили часть нападающих, а других заставили отступить на корабли. Но с зарею Помпей вновь перешел в наступление: вопреки суровости тех мест и трудностям подъема, Римляне вынудили разбойников искать убежища в пещере, вырытой под замком, которую они завалили вереском и досками, всеми, какие смогли собрать. Помпей велел все это поджечь; тогда, чтобы избегнуть удушения, Фокар приказал лить воду большими бочками в огонь, который, обратившись вспять, заставил Римлян в свой черед отступить. Разбойники вышли и возобновили нападение. Солдатам Помпея, вынужденным отступать один за другим, едва удавалось защитить свою жизнь. Один лишь император Помпей не тронулся с места: облаченный в доспехи, он поджидал Фокара, набросился на него с секирой в руке, наконец, одолел его и отсек ему голову. Между тем Римляне, устыдившись, что в некий момент оставили своего императора, вновь принялись за дело; теперь разбойники оказали им лишь ничтожное сопротивление. Все они были преданы смерти, а тела их сброшены в море, и с той поры Погибельная Гавань перестала быть ужасом мореплавателей; но приближение к ней всегда внушало некоторый трепет, и никто не осмеливался к ней пристать.