Девушка в белом с огромной собакой

Руки быстро удлинялись, а голос при этом не переставая душераздирающе шептал:

– Спасибо, Игорек, спасибо, милый!

Осознав наконец, что происходит, Лупцов отступил на несколько шагов, затем развернулся и бросился бежать прочь от страшного места. На бегу он бормотал проклятья, плевался и громко предрекал всей этой нечисти самый жуткий и мучительный конец. И только у калитки Лупцов остановился, глубоко вздохнул и огляделся.

– «…оба живые брошены в озеро огненное, горящее серою, – с содроганьем вспоминая хитроумного ловца из овражка, процитировал он.

 – А прочие убиты мечом Сидящего на коне, исходящим из уст Его, и все птицы напитались их трупами».

Хорошенько обработав сапоги бензином, Лупцов вошел в дом и чуть было не столкнулся с белесым, будто сотканным из тумана, привидением, которое ловко увернулось от столкновения и плавно проследовало в соседнюю комнату. Самое странное было то, что Люцифер никак не отреагировал на появление странного гостя.

Он встретил Лупцова как горячо любимого хозяина после долгой разлуки, громоподобно пролаял три раза, что, очевидно, означало: «Ну наконец-то ты вернулся». А Лупцов стоял на пороге комнаты, почесывал собаку за ухом и думал о том, что либо он давно сошел с ума, либо непонятно каким образом оказался бог знает в каком мире, где при относительном сходстве внешних форм параллельно существует неведомая ему фантомная жизнь, для которой он, скорее всего, является лишь сверхплотной бесформенной массой или неизвестным природным явлением.

– Я живое, разумное существо! – крикнул Лупцов вдогонку привидению, а Люцифер в ответ на это радостно взвизгнул, кинулся в угол комнаты и принялся скрести доски. При этом он не отрываясь смотрел на хозяина, и на его огромной слюнявой морде играла совсем не собачья, глумливая улыбка.

Лупцов и сам еще при осмотре дома в углу заметил этот дощатый прямоугольник, который оказался не чем иным, как крышкой погреба.

Погреб был обширным и глубоким, с неровными кирпичными стенами и крепкими, навечно поставленными стеллажами, на которых стройными рядами тускло поблескивали разнокалиберные пыльные банки с вареньем, консервированными овощами и соками. Ощупывая банки, Лупцов проглотил слюну и, глянув наверх, на собачью морду, весело проговорил:

– «И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали…» Живем, Люцифер.