Убийства на водах

Ее родители поехали на свадьбу племянницы, дочери сестры Катерины Ивановны, как звали матушку Елизаветы Николаевны, если не ошибаюсь. Свадьба была на широкую ногу, в тамбовском имении матери невесты, вся родня там собралась. Сама Лизавета Николаевна не смогла поехать: была на сносях и носила дитя очень тяжело. Так вот в самом разгаре свадебного торжества случился пожар и в огне погибли и родители ее, и невеста с женихом, и тетушки с дядюшками. Мадам Горшенкова потеряла ребенка, долго была больна, а по выздоровлении обнаружила себя наследницей всех своих родных!

–– А господин Горшенков не присутствовал на этой роковой свадьбе, оставался при жене?

–– Нет, он в это время ездил куда-то, по казенным делам, кажется.

Но всего в подробностях я не помню, да и не знаю – я все же врач, а не исповедник.

В зале Ресторации людей прибывало. Некоторые искренне сочувствовали несчастному семейству, другие пришли поглазеть – прежде всего на старшую дочь, которая по слухам, была, как две капли воды, похожа на убиенную.

Наскучив смотреть на толпу соболезнующих, Печорин и доктор вышли из Ресторации на вечерний воздух. Но только они свернули на бульвар, как молодой женский голос окликнул доктора. Обернувшись, приятели увидели направлявшуюся в залу Ресторации компанию. Немного располневшая княгиня Лиговская в обществе немолодой супружеской пары уже взошла по ступенькам лестницы, за ними следовали три юные особы. Одна из девушек, остановившись у нижней ступеньки, приветливо махала доктору рукой.

–– Княжна Мери, то есть, прошу прощения, – любезная Марья Сергеевна, добрый вечер! – сказал доктор, приподнимая шляпу. – А я нынче в приятной компании. Узнаете? – доктор указал на Печорина, выступившего из тени молодой липы.

–– Очень рад Вас вновь видеть, княжна, – сказал последний, с неожиданным для самого себя смущением целуя протянутую руку.

–– Я тоже рада, искренне рада встрече, – отвечала княжна Марья, взглянув на спутника доктора. Печорин вспомнил вдруг, как когда он нахваливал бедному Грушницкому бархатные глаза и длинные ресницы юной Мери.

Ресницы остались такими же длинными, но взгляд – взгляд был совсем иным – не мягким и извиняющимся, а прямым, свободным. А в глубине прекрасных серых глаз скрывалась улыбка, едва ли не ироническая.

–– А я полагал, что Вы сохранили обо мне недобрые воспоминания.

–– О нет, напротив, встреча с Вами была для меня прекрасным и полезным опытом.