Мой Тургенев

: «…Через полтора месяца вы будете во Франции; я заранее радуюсь той радости, которую вы испытаете при свидании с вашей матушкой, с вашим ребенком, со всеми вашими добрыми знакомыми, но, если когда-нибудь мысль ваша перенесется на Север, не правда ли, вы не станете опасаться, как это могло быть перед вашей первой поездкой, что не найдете здесь искренних и верных друзей? Должен вам сказать, что вы оставили здесь о себе глубокую память; о вас говорят, вас любят, за исключением м-ль Волковой, вашего заклятого врага… В Большом театре не осталось ни одного свободного места.

Итак, прощайте или, лучше, до свиданья. Будьте счастливы. Право же, когда я обращаю к вам это слово, мне нечего к нему прибавить, ибо я говорю его от всего сердца и говорю его часто, потому что мне кажется, что такие пожелания должны исполняться. Прощайте же еще раз и позвольте пожать вам руку, как в былое время».

Яркий образ великолепной певицы и талантливой актрисы затмил в глазах Тургенева всех и вся. Эта женщина привязала к себе великого писателя, приковала к себе его мысли и чувства на долгие годы.

* * *

Тургенев и Полина Виардо принадлежали к разным сословиям, он был потомственный дворянин, а она – певичка, или актерка, как говорила о ней мать писателя. Однако Полину Виардо это ничуть не смущало, она ставила себя чрезвычайно высоко. В разговоре была находчива, блестяща, смела, характером обладала властным. На сцене казалась смелой и страстной, а в жизни, по воспоминаниям современников, была женщиной чрезвычайно расчетливой и практичной.

Если перед Иваном Тургеневым были открыты двери всех петербургских светских салонов, то иное отношение было к Виардо, несмотря на одобрительное отношение аристократов к ее искусству. Ее приглашали петь в лучшие дома С-Петербурга, однако по окончании выступления она уже не принадлежала к этому высшему кругу. Она не была частью его, она лишь его обслуживала, конечно, за большие деньги. Об этом оставил воспоминания князь Мещерский, который познакомился с четой Виардо на балу у поэтессы графини Е.

П. Растопчиной в 1844 году:

– Побеседовав с г-ном Виардо, я отправился в бальную залу, где встретила меня прелестная хозяйка, озабоченная тем, что г-жу Виардо никто не приглашает и она одна не танцует. Она обратилась ко мне, как к хорошему знакомому, с которым она не стеснялась, чтоб просить меня пригласить ее хоть на одну кадриль, что я и исполнил с готовностью.