Мой Тургенев

14 февраля 1848 года Бакунин присутствовал на собрании поляков в память пяти казненных декабристов и польского патриота С. Конарского, расстрелянного в 1839 году. В своей речи он говорил «о великой будущности славян, призванных обновить гниющий западный мир», пророчил близкую революцию, неминуемый распад Австрийской империи и образование свободной «славянщизны» – федерации славянских государств с общим центром в России.

* * *

Знаменательным утром 26 февраля 1848 года в гостинице, где жили Тургенев и Бакунин, раздался крик посыльного: «Франция стала республикой! В Париже революция!» Друзья были потрясены! Неужели же «революция без меня»? Они спешно упаковали вещи и в тот же день отправились на поезде в Париж.

Французскую столицу было не узнать – трехцветные знамена республики, мелькавшие всюду трехцветные кокарды, вооруженные блузники, разбиравшие камни баррикад… Февральские события вылились в отречение от престола некогда либерального короля Луи-Филиппа I и провозглашение Второй республики.

Одним из первых декретов республики от 26 февраля для безработных было основание «Национальных мастерских». В этих мастерских рабочие, организованные по военному образцу, занимались тяжелой работой (в основном работой землекопов), получая за это 2 франка в день. Хотя мастерские ввели лишь в нескольких крупных городах, вскоре в них трудилось уже больше 100 тысяч человек. Несмотря на тяжкий труд в национальных мастерских для многих безработных это была единственная возможность спастись от голодной смерти.

23 апреля прошли выборы в Учредительное собрание. Выборы сопровождались рабочими выступлениями: рабочие обвиняли власти в подтасовке выборов, в результате чего не прошли их кандидаты, зато прошло несколько крайне антисоциалистически настроенных консерваторов. Наконец, 4 мая открылось вновь образованное Учредительное собрание. Собрание резко негативно относилось к парижским рабочим и их социалистическим претензиям; рабочие платили ему взаимностью.

15 мая против Собрания была проведена 150-тысячная демонстрация, к которой примкнули вооруженные национальные гвардейцы. Лозунгом демонстрации было вооруженное выступление в поддержку Польши (в это время начались волнения в прусской и австрийской частях Польши). Демонстранты ворвались в Бурбонский дворец, где заседало Собрание, и поначалу действительно требовали вооруженной поддержки поляков.